Джон Варли - Демон

— Но ведь сейчас ты уже не про яйца говоришь, — заметила Робин. — Настоящие атомные бомбы? Не знала, что у Геи они есть.

— А почему их у нее не может быть? У нее было целое столетие, чтобы их приобрести, а желающих продать хватало. Но Гее даже этого не требовалось. Она может делать собственные. Долгое время Гея была уязвима. Одна термоядерная бомба покрупнее могла уничтожить все это колесо. Следовало ожидать, что она не станет сидеть сложа руки. Так что война была в ее интересах. В настоящее время противники дошли уже до такого состояния, когда никто по ней врезать не надеется. Пара дюжин ракет полетела в этом направлении. Но дальше орбиты Марса ни одна не добралась. Гея запросто с ними справляется.

Сирокко снова села на стул и стала ждать вопросов. Долгое время ни одного не раздавалось. Наконец Искра подняла глаза:

— Скажи, Сирокко, откуда ты все это узнала?

«Славный вопросец, девочка». Сирокко неторопливо потерла верхнюю губу и с прищуром стала смотреть на Искру, пока девушка с неловкостью не отвернулась.

— Прямо сейчас сказать не могу. Тебе придется поверить мне на слово.

— Клянусь, я вовсе не хотела сказать, что...

— У тебя есть полное право поинтересоваться. Все, что я могу сделать, — это попросить тебя вспомнить нашу клятву и пока что принять все на веру. Обещаю, ты узнаешь обо всем раньше, чем я попрошу тебя поставить на карту твою жизнь.

«И я тоже, Габи», — подумала она. Сирокко ничто так не пугало, чем то, что в самом конце Габи явится только ей.

— Можешь изложить нам свои планы? — спросил Менестрель.

— Именно этим я сейчас и займусь. Во всех утомительных деталях. Предлагаю наполнить кубки, отодвинуть стулья, а сыр и крекеры принести для тех, у кого еще остался краешек брюшка, чтобы их туда положить. Изложение планов займет много времени, и планы эти не менее безумны, чем все то, что было до этого.

Времени действительно ушла масса. Пять оборотов спустя все по-прежнему обсуждали тот или иной вопрос обширной схемы, но согласие о плане в целом уже было достигнуто.

К тому времени Искра похрапывала на своем стуле. Сирокко от души ей позавидовала. Сама она не надеялась на сон еще по меньшей мере килооборот.

Выйдя из-за стола, Сирокко поднялась по главной лестнице громадного дома на третий этаж, которому редко находили применение. Там, наверху, находилась комната, давным-давно оставленная для нее Крисом. Фея не знала, что заставило хозяина древесного дома назвать ту комнату Комнатой Сирокко. В то время Крис вообще вел себя странно. Например, построил тот обшитый медью алтарь для Робин.

В Комнате Сирокко был голый деревянный пол, белые стены и единственное окно с черной шторой, которую можно было поднять. Тюфяк был толстый, раздутый, набитый пухом. Всегда аккуратно убранный крахмальными белыми простынями с одной подушкой, он был так высок, что не составляло труда разглядеть пружины под тюфяком и пол под пружинами. Единственным цветным пятном в комнате была медная дверная ручка.

В этой комнате ничто не могло спрятаться — и спрятать там тоже ничего было нельзя. Замечательное место, чтобы сесть и подумать. С опущенной шторой ничто не отвлекало.

Пробивавшийся сквозь окно свет напоминал Сирокко раннее утро. Она вспомнила ночные посиделки в университете, когда возвращалась в свою комнату почти при таком же свете. Тогда была такая же приятная усталость, то же беспорядочное брожение мыслей. Мысли эти по-прежнему метались у нее в голове.

Но здесь, конечно, не было утра. Лишь бесконечный день.

Сирокко к этому привыкла.

Она тосковала по всякой ерунде. Порой она жаждала снова увидеть звезды. Падающая звезда, загаданное желание.

Она присела на краешек постели. «Чего же ты хочешь, Сирокко? Тут нет падучей звезды, но все равно загадай желание — кто об этом узнает?»

Хотя славно было бы с кем-то этим желанием поделиться.

Стоило Сирокко об этом подумать, как она почувствовала себя страшно неблагодарной. У нее лучшие в мире друзья. Ей всегда везло на друзей. Так что не одна она тащит этот груз.

Но была особая общность, по которой она тосковала. Много раз Сирокко казалось, что такое возможно, что у нее может быть мужчина. Что же такое любовь? Пожалуй, она этого не знала. Она прожила так долго, что пересчитать своих почти любовников и почти любовниц ей не хватило бы пальцев. Первого любовника она завела еще в четырнадцать лет. Парень из университета... как же его звали?