Джон Варли - Демон

Подумав еще раз, Сирокко задумалась — а не последний ли это был шанс. Как у капитана и у кандидата на командные посты у нее уже просто не было времени. Любовников-то масса, и все в физическом плане, но влюбись она по-настоящему, это поставило бы под угрозу ее планы. А как Фее... что-то всегда мешало.

Сирокко даже хотела пойти на уступку. Если не показывается мистер Райт, почему бы не обойтись мисс Райт? Она была так близка с Габи. Вот тут могло получиться. И все эти милые сердцу титаниды. Дважды она рожала — один раз по-титанидски, где задоматерью была другая. Другой раз — по-человечески. Взращивала ребенка в своем собственном теле. Давненько она о нем не вспоминала. Он вернулся на землю и ни разу оттуда не написал. А теперь он уже был мертв.

Ладно, Сирокко, с этим желанием все ясно. Дельце с тремя желаниями не работает на звездах — которых ты все равно уже не видела. Но мы все-таки пойдем на уступку и дадим тебе два по цене одного.

Она поняла, что просто любовника или любовницы было бы вполне достаточно.

Проще простого.

Сирокко утерла со щеки слезу. Там, внизу, пять титанид. Любая из них с радостью стала бы ее любовником или любовницей — в том числе и в передней манере, на что они так легко не соглашались. Но прошли десятилетия с тех пор, как она занималась любовью с титанидой. Это было нечестно. Все, что ей следовало сделать, это поставить себя на их место и задать простой вопрос. Разве они могли отказаться?

Конел...

Опустившись на колени, Сирокко застыла на полу. Лицо ее уже было влажным от слез.

Конел всегда был и теперь оставался ее мужчиной — стоило только попросить. А она никогда, никогда не могла лечь с ним в постель. Стоило только подумать, что она тогда с ним проделала, — и Сирокко уже тошнило. Ни одного мужчину не следует подобным образом лишать достоинства. Стать после этого его любовницей могла только тварь столь причудливая, какую Сирокко даже неспособна была себе вообразить.

Робин... Робин была теперь так мила, что Сирокко едва в это верилось. Что за чугунной и взрывной сучкой из смеси мочи и уксуса была она двадцать лет назад! Любой нормальный человек сказал бы тогда, что таких следует топить сразу после рождения. Наверное потому Сирокко так ее полюбила. Но с Робин у них нет и капли привязанности — той, что была у нее с Габи. Что, по сути, оказывалось тем же самым. Робин ожидало достаточно бед с Конелом и без стареющей Феи, которая стала бы играть на ее нервах.

Положив ладони на прохладные, гладкие доски пола, Сирокко стала опускаться, пока не коснулась их щекой. Зрение помутнело. Шмыгнув носом, она высморкалась и вытерла глаза, а потом тупо взглянула на полоску света под дверью. На полу не видно было ни пылинки. Только запах мастики — острый и лимонный. Сирокко расслабилась, а потом плечи ее задрожали.

Искра...

О Господи, да не хотелось ей быть любовницей Искры. Ей хотелось быть самой Искрой. Восемнадцатилетней и цветущей, свежей и невинной в любви. Быть влюбленной в старую усталую каргу. Все это обречено было на несчастье. Но каким... сладостным несчастьем казалось быть молодой, когда твое сердце впервые разбито.

Теперь Сирокко уже рыдала вслух — рыдала негромко — но остановиться не могла.

Она припомнила Искру — как она режет голубую воду с ловкостью нерпы, как эта крупная, неловкая девушка сперва болтается на концах парашютных строп, а потом парит как ангел без крыльев. Она увидела Искру поглощающей титанидские кушанья, ясноглазой и смеющейся. И еще подумала, как эта девушка одна в своей комнате готовит приворотное зелье, дабы завоевать любовь старухи Сирокко.

И тут Сирокко окончательно отдалась слезам. Лежа на прохладном полу, она горько рыдала обо всем, что было, что есть и что будет.

Одна малюсенькая частичка ее разума убеждала ее, что лучше бы немедленно с этим разобраться.

Потом возможность вряд ли представится.

Конел, казалось, уже час говорил с Робин.

Разговор давно ушел в сторону от плана Сирокко — который по-прежнему казался слегка нереальным, — и перебрался на другие темы. В последнее время говорить с ней было легко.

Потом Конел заметил, что Робин почти засыпает — и тут понял, что и он тоже. Искра все еще спала, свернувшись на своем большом стуле. Но все титаниды ушли. Конел не заметил, как они уходили. Конечно, титаниды несомненно умели двигаться тихо, но все равно — сущая нелепость. Пять здоровенных титанид — и он не заметил, как они вышли?

Тут он увидел, что Робин ему улыбается.