Рамез Наам - Нексус

Его карма была чернее ночи. Наверно, не хватит и десятка жизней, чтобы выбраться из той ямы, которую он вырыл для себя за эту одну-единственную жизнь.

Брелок данных был у него в руке, металлическая цепь охватывала его ладонь. Такой маленький. Если бы он мог просто подключить это к Кейду… Он был так близко, так близко к тому, чтобы улучшить свою чудовищную карму, чтобы хоть немного искупить свою вину. Так близко к тому, чтобы получить отказ.

Уотс с усилием вытащил себя из этого болота. Он больше не испытывал жалости к себе. Он здесь не зря. Он снова взглянул на планшет — на сообщение, на изображения. Он попытался сложить в общую картину события прошлой ночи. Кто-то пытался похитить Кейда. Катаранес от них отбилась. Ночь они провели где-то на конспиративной квартире. Теперь они вернулись. И рядом с ними появились эти спецназовцы. Меры безопасности в отношении Кейда теперь будут усилены, как никогда.

Он должен был сделать это в первый же день. Вчера ночью он должен был прострелить голову Катаранес и утащить Кейда. Сейчас они были бы уже в Лаосе.

Уотс вздохнул. Теперь освободить Кейда будет гораздо труднее. Это будет самоубийственная операция. Он может проиграть — ведь он один. Но он не сдастся, нет.

Кейд понадобился кому-то еще. Этот кто-то пытался его похитить, и Уотс хочет знать, кто. Он хочет знать, почему. Он представил себе монаха, которого видел уже дважды. Одна зацепка у него все-таки есть.

Кейд проснулся от сигнала будильника и со стоном потянулся, чтобы его выключить. Часы показывали 11 утра. Его стендовый доклад назначен на час дня.

Из-за закрытой двери ванной доносились звуки душа — там была Сэм. Она провела ночь на полу его номера — телохранитель, от которого он мечтал избавиться. Кейд чувствовал ее сознание — спокойное, обдумывающее предстоящий день, ощущал, как она методично моется. Пожалуй, она пока его не чувствует.

Кейд перекатился на спину и стал глядеть в потолок. Сквозь щель между стеной и занавеской пробивался слабый свет. Он знал, что кроме Сэм в гостинице сейчас находятся еще двое типов с ружьями, которые, выдавая себя за тайских бизнесменов, втайне готовы перехватить нападающих и броситься на помощь Сэм и Кейду, если что-нибудь произойдет.

Он был в безопасности — насколько это сейчас возможно. Остальным повезло меньше.

Наронг и его друзья… Чуан… Лалана… Сайя…

Он знал, что нужно делать. Он вспомнил, как однажды после нескольких рюмок Уотс рассказывал ему о безнадежной ситуации, в которой он оказался со своей группой где-то в горах Казахстана. Нужно было решить, стоит ли в крайне неблагоприятных условиях попытаться освободить захваченного противником члена группы.

В критический момент, когда приходится решать, что важнее — то, во что ты веришь, или собственная безопасность, — как раз и выясняется, чего ты стоишь.

Кейд знал, во что он верит. Он верил в то, что Наронг и его друзья не делают ничего плохого. Нужно их предупредить, нужно отменить встречу, назначенную на вечер пятницы. Он взглянул на дверь в ванную — она была все еще закрыта, душ все еще шумел. Сколько времени там пробудет Сэм? И не выглянет ли оттуда? Нужно воспользоваться случаем. Он устал от пассивности, он должен сделать что-то полезное.

Стараясь ни о чем не думать, Кейд постарался до предела снизить уровень порождаемого им излучения, скатился с кровати, как можно тише, в одних трусах, босыми ногами прошел к небольшому столу, нашел там бумагу и ручку и нацарапал короткую записку.

Робин Родригес — агент бюро по борьбе с наркотиками. Обязательно отмените встречу в пятницу вечером или отмените приглашение. Конечно, я вам ничего не говорил.

Душ перестал шуметь. Кейд вырвал из блокнота верхний лист, сложил его и стал лихорадочно озираться в поисках своих брюк.

Дверь ванной комнаты открылась. Он посмотрел туда, но успел разглядеть только, как Сэм стремительно преодолевает разделяющее их расстояние, лицо ее было искажено от злости. Кейд даже не заметил, как ударом открытой ладони она сбила его на пол. Мир взорвался болью, комната закружилась.

— Глупый сукин сын!

Она стояла над ним, голая, с нее капала вода, кулаки были стиснуты. Она собирается снова его ударить.

Кейд затаил дыхание.

— Я тебя предупреждала! — сказала она.

Под левой ключицей и над идеальной грудью виднелся шрам — длинная красная линия на оливковой коже. Ножевое ранение? След от операции? Круглые оспины также виднелись на плоском животе и над коленом. Пулевые ранения? Соски были твердыми. Ей холодно? Это ее возбуждает?