Рамез Наам - Нексус

Но воевал.

Нет, умолял он. Я смогу тебя защитить.

Он знал, что это ложь, знал, что не сможет этого сделать. И все равно умолял. Пожалуйста, не ходи. Не умирай.

Прощай, Уотсон. Помни меня. Помни всех нас.

Уходя, она закрыла за собой бронированную стальную дверь подвала. Он почувствовал и услышал, как она снаружи заперла ее на ключ. Дверь, которая не запиралась неделями.

Он упал на колени и зарыдал. Нет, нет, нет!

Снаружи послышалась стрельба. Близко, очень близко. Затем крик. Кажется, это голос Темира?

Он встал. Он чувствовал, что она застыла возле самой двери, что-то мешало ей двигаться дальше. Ружье. Она взяла ружье. Она заряжает его. Нет!

Стрельба уже слышалась внутри здания.

Уотс заревел от отчаяния и засунул пальцы в узкий проем возле края двери. Нет ручки, за которую можно ухватиться, — ничего, он сделает ее своими руками. Он закричал от натуги, сталь прогнулась под его пальцами. Она постепенно подавалась, миллиметр за миллиметром.

Он чувствовал Лунару, которая находилась по другую сторону двери. Ее ружье было нацелено на ступеньки, она ждала, парализованная страхом. Он должен пробиться через эту дверь, должен вытащить ее отсюда. Они оба должны выбраться.

Еще до того, как он это услышал, он почувствовал, как пули разрывают ее тело, еще до того, как они ударили в дверь, почувствовал, как ее пронзает ледяная боль. Пули прошли через нее, как сквозь бумагу. Он слышали крики морпехов. Он чувствовал, как жизнь покидает Лунару. Он чувствовал, как она цепляется за буддизм, который принесла из Монголии ее мать-уйгурка [33] Автор опять перепутал — уйгуры не живут в Монголии и не исповедуют буддизм. , цепляется за надежду на возрождение, чувствовал ее надежду на то, что она улучшила свою карму, на то, что ее следующий приход на великом колесе бытия будет меньше наполнен болью.

Нет!

— Отойди от двери!

Уотс этого не воспринимал. Он по-прежнему вонзал пальцы в сталь, по-прежнему давил, по-прежнему изо всех сил пытался открыть дверь.

Ее сорвали с петель. Дверь упала внутрь и придавила Уотса, его голова ударилась о каменный пол.

Потом над ним стоял медик из Корпуса морской пехоты, светил ему в глаза и кричал:

— Вы меня слышите? Сержант Коул, вы меня слышите? Вы ранены? Вы ранены?

Он чувствовал Лунару. Она все еще была жива. Она страдала. Она была слаба и все больше слабела. Но она все еще была жива. Еще оставалась надежда. Он открыл рот, пытаясь справиться со словами, пытаясь сказать обо всем медику.

В этот момент из-за двери послышалось:

— Смотри-ка, она еще дышит.

Раздался одиночный выстрел, который прозвучал громче, чем все автоматные очереди. Сознание Лунары исчезло в финальном взрыве агонии.

— Гребаная сука! Никогда не связывайся с Корпусом.

Они пришли за ним — Корпус, его братья. Он слышал гул вертушек…

В 5.39 утра послышался звуковой сигнал. Уотс рывком поднялся. Он был весь покрыт потом. Кто-то внизу стучал ему в пол. Кажется, он опять кричал? Сон. Лунара. Становится все хуже и хуже.

Звуковой сигнал. Пришло сообщение. Чтобы смыть весь этот ужас, он плеснул в лицо холодной водой из раковины, затем проверил планшет. Это была записка и комплект фотографий от его человека в «Принс-маркет хоутел». Кейд и Катаранес вернулись в гостиницу. Оба выглядели помятыми и потрепанными. У Кейда на пол-лица расплывался огромный синяк. Вскоре после этого в гостиницу вселились двое коротко стриженных тайских джентльменов крепкого телосложения.

Он тяжело опустился на кровать. Он мало спал, да и сон приносил ему одни мучения. Желание с помощью таблеток погрузиться в лишенное сновидений бессознательное состояние было очень сильным, но для этого сейчас не время.

Чем он заслужил такие страдания? Что он такого сделал, чтобы помнить о смерти Лунары, о том, как ее насиловали, о той боли, которую испытал Арман, когда узнал о гибели своей семьи, и той, которую испытал Темир, когда узнал об уничтожении своей деревни, о боли, которую испытали все те мужчины и женщины, которые прошли через этот подвал и через его сознание? Что он такого сделал, чтобы мучения стольких людей опалили его душу?

Уотс отбросил этот вопрос. Он прекрасно знал, что он сделал. Он убил бессчетное количество мужчин и немалое число женщин. Он использовал насилие как оружие. Он калечил и убивал людей только потому, что так велело ему начальство. Он этим наслаждался. И неважно, что он верил в правоту того, что делал. Он сам надел повязку себе на глаза. Он сам замешан в том, что стал орудием зла.