Весела Люцканова - Клонинги

Лицо Папанелли стало пепельным.

– Это же бунт! – испуганно кричал он и искал Хензега, чтобы дать ему распоряжения.

Хензег молчал. И доктор Андриш молчал.

Двадцать лет «база» прожила в мире. Двадцать лет, подчеркивал злобно Хензег, и ему вторил доктор Андриш. А теперь, когда приехали вы…

– Но вы сами меня вызвали! – кричал Папанелли, а мы слушали, прижав уши к микроустройству.

– Никто вас не звал! – резко отсек Хензег. – Никто!

– Меня послал генерал Крамер. Положение было…

– Тихим и спокойным, – засмеялся Хензег своим особым смехом, от которого у меня по телу побежали мурашки.

Похоже, Хензег ожидал получить чего-то большего после смерти Зибеля, но не получил. Подозрение, которое было причиной смерти Зибеля, тенью ложилось и на него, и он это понял с приходом нового. У Папанелли была неограниченная власть, от него ждали скорых результатов и нормализации обстановки. Он ничего не понимал в науке и в психологии, но этого от него и не требовалось. Его единственная задача – подчинять. И науку. И психологию. И клонингов. И тех, кто за них отвечал.

– Ты думаешь Хензег не знает о тайном кабинете Зибеля? – как-то вечером спросил меня девяносто третий.

– Я в этом не уверен – Я вспомнил коридор, где мы встретились с Хензегом его подозрительный взгляд, смерть клонинга. – Хензег знает, не может не знать, но, видимо хранит это в тайне от нового. Хензег его боится. И потому замышляет что-то свое, не ожидая больше помощи сверху. Ведь он больше не просит помощи? А это может помочь нам.

– Почему бы тебе снова не проникнуть в кабинет Зибеля? Чтобы все узнать. Мы тебя прикроем.

И я опять пришел в кабинет Зибеля.

Запер изнутри дверь склонился над столом и начал по одной нажимать на разные кнопки. Вспыхнул экран появился доктор Андриш, он сидел в кресле, в своем кабинете и читал книгу. Я нажал на другую кнопку – двое наших воспитателей разговаривали о своих личных делах. Нажал на третью – прямо передо мной появился новый, посмотрел на меня как будто почувствовав мое присутствие, и снова погрузился в работу. Одна за другой сменялись на разных экранах картины появились некоторые из клонингов некоторые из девушек, но я не смог понять кто именно. И только Хензег ни разу не мелькнул ни на одном экране. Темнели пустые лаборатории и библиотеки. Хензега не было. А я нажал почти на все кнопки.

И вдруг…

Я просто подвинул микроскоп которым когда-то ударил Зибеля по голове. Под ним показался едва заметный кружочек даже не выступавший над поверхностью стола. Я дотронулся до него. Послышался легкий шум, и квадрат в полу начал медленно опускаться вниз. В первую нашу встречу с Зибелем я стоял точно на этом месте. И он тогда лихорадочно шарил пальцами по столу. Я вздрогнул. Появилась лестница, ведущая неизвестно куда. Я закрыл выход и бросился в комнату к девяносто третьему.

Мы вернулись втроем. На всякий случай девяносто третий взял одного из наших. Он будет охранять наверху, а мы спустимся по лестнице. Мы шли осторожно и медленно. Лестница была очень узкой. Мы очутились в небольшом помещении где на полках стояли стеклянные колбы. На каждой была этикетка. Я попытался прочитать.

– Ты что-нибудь понимаешь? – несколько раз спросил меня девяносто третий, но я ошеломленный, молчал.

– Понимаю, – наконец выдавил из себя я. – В этих колбах спят будущие клонинги величайших умов мира. Это кусочки кожи, которые прекрасно сохраняются в специальной среде до той поры, пока не возникнет в них необходимость. И сам Зибель…

Да, здесь была колба с надписью Зибель Эрих. Зибель Елена. Зибель никогда не появится снова. Ни при каких обстоятельствах. Девяносто третий схватил меня за руку.

– Слышишь?

Мы прислушались. Звуки шли снизу. Медленно и очень осторожно мы пошли дальше и заметили полуоткрытую дверь, за которой кто-то был. Он стоял к нам спиной, а помещение напоминало лабораторию. Руки в перчатках проникали сквозь обтекаемую материю в глубь параллелепипеда. Может быть, это был доктор Зибель который снова кого-то создавал. Нет не похож на Зибеля. На мгновение он поднял голову, и по одному лишь жесту так хорошо нам знакомому, мы узнали Хензега.

– Проще всего взорвать все, – говорил я десятку наших собравшихся в лекционном зале на зеленом этаже. Снаружи мы поставили охрану – И что из того? Никто никогда не узнает какая опасность продолжает угрожать человечеству. Мы растворимся среди обычных людей или погибнем и никто ничего не узнает, а тем временем Хензег или Крамер… Наш долг…