Автомат умолкал и отключался, а чуть побледневший, но исполненный бодрости учтенец, еще немного посидев на стуле, выходил на улицу свободный, как ветер. А на груди его с левой стороны загоралась рубиновым светом миниатюрная лампочка-светлячок-счетчик, чтоб каждому встречному было и без вопросов ясно, что сдал он сегодня дневную энергию, сдал.
Учтенец знал, что энергия эта, пусть каплей, но необходимейшей, драгоценнейшей каплей поступила в планетарный энергоприемник и вкупе с другими каплями, сообразуясь с расчетами Главного Координатора, разойдется по трудягам-автоматам. Им-то и вкалывать рабочие сутки!
Уж Мозг-то не ошибется, решит, в какую сферу автоматного производства направить драгоценные учтенцовы джоули. Это уж его дело решать-координировать.
А учтенец теперь — иди, куда хочешь, делай все, что душа пожелает: хочешь ешь, хочешь пей, хочешь зрелище смотри.
Возжелал, скажем, перекусить калорий этак на тысячу — иди к дающему пищевому автомату. Набирай цифру калорийности, нажимай помягче кнопку, открывай рот — наслаждайся.
А рубиновый свет в лампочке-индикаторе, той самой, что на груди, почти что и не потускнел даже: питание-то на планете дешевое!
Или, например, зрелища возжелалось. Ну и на здоровье! Заходи в дающий автомат, жми кнопку и созерцай. Что захотел, то тебе и покажут. Сколько захотел, столько и будешь смотреть. Лампочка рубиновая потускнеет только слегка.
Бывает-не ел учтенец, не пил, а лампочка возьми да и потускней, скачком как-то. Но и тут понятно все учтенцу: жена, видать, где-то что-то приобрела, или ребенок-сорванец без разрешения на зрелище просочился. Ну так он с ними дома поговорит! С женой особенно, — самой бы надо на учет вставать с этакими-то запросами.
…Снуют учтенцы по улицам, тычут в кнопки. Ни забот, ни хлопот — автоматика! Только чем ближе к вечеру, тем тусклее лампочки на груди, не в пример уличным, осветительным.
Значит, домой пора. Еще ведь и поужинать надо у семейного дающего автомата.
А если у кого в лампочке останется кое-что или, наоборот, у кого перетратится — завтра будет учтено в берущем автомате.
Однако, как правило, у большинства остается. Вот, например, двое идут-семейная парочка. Оба — учтенцы, оба сдают. Вечер поздний, а у них у обоих «рубиновки» горят в полный накал. На что копят, спрашивается?
Жлобы несчастные!
Вот так. Спокойной ночи! Спокойной кнопки!
«Нравится вам такая постановка? Такая автоматика?» — спросил Вист.
«Да уж автоматика… Телемеханика. Нажал кнопку — вся спина мокрая, — скривился Вадим. — Нет уж, лучше, чтоб менее развито…
Мы как-нибудь по старинке! А скажите, Вист, отчего это все ваши планеты такие гнусные?
Такие, то есть, автоматизированные?»
«Почему же-все? — возразил Вист (чувствовалось, что ему по душе негодование собеседника). — Кроме этих двух, Механический Мозг я встретил еще лишь на одной из посещенных мною планет. Да и то, скажу вам, Вадим, пользовалась им весьма незначительная часть обитателей планеты. Так называемые словцы, или по-научному — литеразавры. Это люди, — пояснил Вист, — которые занимаются созданием письменных сводов информации, несколько схожих с теми, что заключены внутри моего ящика».
«Писатели? — догадался Вадим. — Только Кухлин, например, не писатель, а ученый, геолог».
«А Мишелей Дюма?» — с волнением поинтересовался Вист.
«Дюма-писатель», — успокоил его Вадим.
«А кто определял степень его писательского таланта? По какой шкале? Кто его проверял?»
«Жизнью он проверен. Временем. Это — для земного писателя единственная проверка. А шкалы для этого у нас никакой нет».
«Значит, — допытывался Вист, — о таланте и вкусе автора у вас судят только по его произведениям, я вас правильно понял?»
«Конечно».
«Но чтобы иметь суждение о произведении, надо же иметь само произведение, не так ли, Вадим?»
«Ну да, один пишет книгу, остальные читают и судят».
«Значит, писатель пишет, не получая предварительного разрешения? Без предварительного обследования? Не имея квитанции? Это вы имеете в виду, Вадим?»
«Что за постановка вопроса…» — пожал плечами Вадим.
«Выходит, — настырно докапывался Вист, на вашей счастливой планете истинный талант угадывается интуитивно, и более достойные всегда предпочитаются менее достойным?»
«Если бы так…» — не стал обманывать инопланетянина Вадим.
«Стало быть, может быть напечатана, например, вещь неталантливая, или безвкусная, или даже бездарная?»
Читать дальше