Андрей Валентинов - Лонжа

– Считаю.

Брезент, меняясь, держали на вытянутых руках. На дырки, сквозь которые не капало – лило, старались не обращать внимания. Стихия! Но даже здесь, в нестойком влажном уюте, порядок соблюдался: «черные» – справа, «красные» – слева, а посреди – громила-«эсэсман». Не из вредных, с таким и поговорить под хорошее настроение можно.

«Полосатиков» нет, они сюда и не просились. Еще один разлом…

Лонжа стал у самого края, смахнул с лица липкую теплую воду. Считай, в домике!

– Саботажник ты, Рихтер, – наставительно заметил «эсэс». – Нарочно гробишь здоровье, чтобы не служить великому Рейху. Кончится дождь, лечить будем – «пластырями». Мы тут, понимаешь, ждем, про Америку хотим услышать…

– Но вы же сами обещали рассказать, герр штурмманн! – перебил кто-то из «красных».

«Эсэс» фыркнул презрительно.

– Еще чего? Распинайся тут перед вами, вражинами! Я что, похож на министра пропаганды?

– Мы ждем, – негромко проговорил стоявший тут же Гном. – Начинайте, штурмманн.

Широкие плечи дрогнули. «Эсэс» быстро оглянулся.

– Так точно, унтерштурмфюрер! Только пусть поглядывают, чтобы чужие не подошли. Американец, ты – дозорный.

Лонжа с трудом сдержал усмешку. Унтерштурмфюреры отставными не бывают.

– Если коротко, парни, то – война, самая настоящая, не такая, как в Судетах или Швейцарии. Тайн вам не открою, об этом – во всех газетах, только, понятно, без слова «война». А вот «защитим братьев-немцев от румынских разбойников» – считай, на каждой странице…

Не Пауль и не Рихтер невесело усмехнулся. Жернова мельниц мелят без остановок. Легион «Кондор» перебрасывают на юг, к венгерской границе, Венгрия – союзник Рейха, а за ней – румынская Трансильвания.

Куманёк…

– Чья эта Трансильвания на самом деле, сейчас уже и дьявол не рассудит. После той войны ее забрали себе румыны. Венграм, понятно, такое не по нраву, накопили силенок, войска подтянули. И – ультиматум по всем правилам. А в самой Трансильвании – вроде как мятеж. Города захватывают, флаги венгерские поднимают. Немецкие, понятно, тоже, там наших полно. Остальное объяснять надо? Фюрер пока молчит, зато Геринг выступил. И знаете где? На авиационных маневрах в Маннерсдофе, это же венгерская граница! В общем, отправляем авиацию и, как водится, добровольцев. А насколько они добровольцы, думайте сами.

– Может, выпустят? – тихо проговорил кто-то, но штурмманн покачал головой.

– И не надейтесь, туда лучших посылают. Хотя… Из наших, из лагерной охраны, особый полк набирают – «Мертвая голова». Охранников меньше – значит и заключенных убавится. Но не надейтесь особо, вы же парни политические, на фронт, скорее, уголовных загребут… Между прочим, дождь кончился. Чего стоим? Работать, работать!..

Но никто не спешил расходиться. Молчали, хмурились, сжимали кулаки. Свобода! Пусть даже ее призрак, но так близко, только протяни руку…

– Рихтер, идите сюда!

Очкастый подстерег его по пути с работы. Подозвал аккуратно, остальные уже успели уйти вперед, увязая ботинками в липкой грязи, а Лонжа взял – и отстал. Хотелось переждать неизбежную толчею в бараке, очередь к умывальнику, а заодно поразмышлять без чужих глаз. Тут и возник – соткался из нестойкого вечернего сумрака – Карел Домучик. Тетрадь под мышкой, очки сдвинуты на лоб.

– Рихтер Пауль, эмигрант…

– Это я уже запомнил, – Домучик поморщился. – Мог бы вызвать вас официально, но тогда пошли бы ненужные разговоры. Для начала придется вас сильно огорчить: я сделал запрос, ответ пришел сегодня. Ваш приговор, Рихтер, – год «кацета» без права амнистии. Не спешите радоваться. «Без права амнистии» – то же, что у русских «без права переписки». Вас не выпустят, срок будут автоматически продлевать. И здесь вы, Рихтер, не задержитесь. Таких подозрительных сейчас собирают в Заксенхаузене. Не хочу пугать, но… Скоро сами испугаетесь.

В серых близоруких глазах – легкая насмешка и одновременно вопрос. Мол, понятно ли изложено?

– Quid pro quo? [23] Quid pro quo – «То за это» ( лат. ), в данном контексте – «услуга за услугу». – нашел силы улыбнуться Лонжа. – Нет, не пойдет.

Домучик поджал тонкие губы.

– Бодритесь? Если вас это не слишком пугает, значит, будем рыть дальше. Раскопаем, будьте уверены. Но все закончится хорошо, если вы прямо сейчас расскажете главное: кто вы на самом деле и зачем сюда присланы. Все равно узнаю, даже если придется отдать вас людоедам из «стапо». Нет, я не провокатор и не предатель, но никто еще не провел точную границу между разведкой и тайной полицией.