Андрей Валентинов - Лонжа

Повернувшись, улыбнулся невесело:

– Извини, Мод. Кажется, ты останешься без помощника. Забросьте меня в ближайший город, да хоть в Вандом, возьму авто напрокат и поеду кое-кого брать за глотку. Спрятался, родственничков прислал.

Девушка поглядела на Бониса. Тот пожал широкими плечами, и эксперт Шапталь вспомнила, что командует здесь она.

– Арман, а это надолго? В смысле – за глотку? Далеко добираться?

Кампо достал из кармана пиджака карту, развернул.

– Часов пять. Но там придется задержаться, должен еще кое-кто подъехать. Устроим большой совет, и я стану на всех орать… За два дня, думаю, управлюсь.

График маршрута лежал на столе в кемпере, но Мод помнила его наизусть. Два дня?

– Вместе поедем. А если за два дня не управишься, попросим Жоржа взять…

– Монтировку, – охотно откликнулся усач.

Уже садясь в машину, эксперт Шапталь сообразила, что поступает не слишком разумно. Или даже совсем не. Но не бросать же симпатичного парня одного? Не то чтобы черноволосый красавчик ее обаял…

Или обаял? Но вовсе не потому, что симпатичный.

– Ее сиятельство графиня! – трубно возгласил лакей, затем, почему-то обернувшись, добавил тоном ниже:

– Остального сказывать не велено.

Лакей был самым настоящим, саженного роста, при пудренном парике и ярко-синей ливрее. Ликом важен, походкой тверд, манерами – наставительно учтив. Мод на всякий случай помотала головой, но ливрейный и не думал испаряться. Как стоял, так и продолжал стоять прямо посреди парковой дорожки.

– Здесь еще не знают, что Бастилию взяли, – констатировал Жорж Бонис. – Ну, Арман, ну, выдумщик!

Мод и не думала спорить. Кажется, влипли, причем на этот раз все вместе.

Красавчик ошибся – до нужного места добрались всего за три часа. Возле Вандома перемахнули тихую Луару и поехали прямиком по проселкам. Точка на карте именовалась Шато-ля-Рокс. Вдоль дороги всяческих «шато» насчитали с полдюжины, сплошь деревеньки с домами под желтой черепицей. Однако на этот раз название не обмануло – замок. Серые стены, башня-донжон, издали похожая на заточенный карандаш, а вокруг – огромный парк, окруженный еще одной стеной. За ней тоже росли деревья, однако не столь густо.

Меж двух башенок-свечек красовались литые узорные ворота. Там и высадили красавчика Армана. Тот, переговорив с привратником, пригласил всех в замок, но Жорж Бонис, встопорщив усы, заявил, что дальше – только под конвоем. Мод с ним тут же согласилась. Сошлись на том, что «Вспышка» и ее экипаж разместятся в парке, но за оградой. Черноволосый поглядел на часы – и был таков.

Разместились, сварили кофе, выкурили по сигарете. Тут и пожаловал ливрейный.

«Ее сиятельство графиня!»

Мод покосилась на лакея. Стоит, даже не моргает! Взяла усача под руку, отвела в сторону.

– И что теперь?

Бонис на краткий миг задумался и внезапно хмыкнул:

– Ничего страшного, мадемуазель. Графини – они все придурочные, не в нашем мире живут. Мой вам совет: на всё отвечайте одним словом – «мадам». Только интонируйте, чтобы к месту пришлось…

– Мадам, – неуверенно проговорила девушка, пробуя голос. – Мадам? Мадам!

– О-ля-ля, вот и она!

…Инвалидное кресло, позади – два дюжих лакея при полном параде, в кресле же – маленькая сухая старушонка в темном платье и большом белом чепце. Мод, решив ничему не удивляться, шагнула навстречу.

– Если вам сказали, что мне девяносто два года, то это полная клевета! – бодрым голосом возвестила ее сиятельство прямо с кресла. – Мне только-только исполнилось восемьдесят семь!

Соскочив на землю, взяла у одного из лакеев тяжелую клюку, затем махнула рукой, отгоняя ливрейных, и внимательно взглянула на гостей:

– Рада приветствовать вас в моем замке! Поскольку все мы здесь инкогнито, обращайтесь без титулов: «бабушка Жермен». У меня восемь имен, это – третье.

– Мадам! – дружным хором выдохнули инкогнито.

– Когда я узнала, что гостей посмели не пригласить в замок, то хотела приказать всех высечь. Какой позор! Наши гости – и за воротами! Но мальчики мне объяснили, что это политика и государственная тайна. Ах, политика – самое скучное, что есть в мире! Вы знаете, кто мне это впервые сказал?

– Мадам?

– Его императорское величество Наполеон III в своем дворце Фонтенбло на большом новогоднем балу. Он был, конечно, грубоват, не слишком воспитан, но по-своему обаятелен, настоящий шармер. Сейчас таких мужчин уже нет!

– Мадам!

Бабушка Жермен, нахмурившись, погрозила худым костлявым пальцем.