Тима Феев - Йонтра

— Все верно, — вновь отчего-то грустно вздохнув, согласился снурр. — Личного опыта ничто не заменит. Но вот только, что это за опыт такой, вот в чем вопрос. Я знал немало таких, назовем их, ну хотя бы — хитрецами, которые так же, как и мы, пытались жить личным опытом. Они одевались как мы, путешествовали, молчали. Да и вообще, были на первый взгляд абсолютно такими же, как и я, например. Вот только…

— Что только? — спросил я, чувствуя, что пока еще не все понял про них, несмотря на появившуюся было уверенность.

— Только они, хитрецы эти, все время возвращались назад к себе домой. И жили там как прежде, рассказывая всем вокруг, какие они молодцы и отчаянные ребята, — снурр усмехнулся. — Но вот только знаете, что я скажу вам, Скит, — он неожиданно назвал меня по имени, — никакие они были не Блуждающие. А так, обычные обыватели, которым отчего-то вдруг стало скучно.

Я промолчал. А ведь действительно, многие из моих знакомых, да я и сам когда-то, уже не раз предпринимали всякие там походы с ночевками, путешествия разные и прочее. Но вот становились ли мы такими же как и они, бродяги эти? Ведь нет же. Нам действительно просто было скучно, а вся та романтика нужна нам была лишь для того, чтобы хоть как-то разнообразить свою жизнь.

— Вы все правильно поняли, — произнес снурр, видимо догадавшись по моему долгому молчанию о моих мыслях. — Поэтому открою вам еще один секрет, да и не секрет даже, а так: стать Блуждающим по своему собственному желанию нельзя. Просто невозможно. Так уж природа устроена. Вот вы, наверное, многое знаете о звездах? — спросил он меня опять и как-то вдруг, после чего снова посмотрел на небо.

— Знаю, — ответил я неуверенно.

— Тогда вы должны знать, что такое блуждающие звезды. И что они не просто так блуждают по Галактикам и разным мирам. Их, назовем это так, «свобода», всегда есть результат редчайших катаклизмов. Или столкновений, или гравитационных резонансов, то есть именно сторонних процессов. Сами-то они никогда не стали бы такими. Им просто не хватило бы энергии для преодоления центростремительных сил, идущих из центров Галактик. А ведь бывают еще и блуждающие планеты, и астероиды.

— То есть, вы хотите сказать, что Блуждающими могут быть не только отдельные личности?

— Да, конечно, — и целые народы, иногда случается, встают на этот путь. Но все же чаще всего, это удел одиноких или одиноких вдвоем.

— Хорошо, — ответил я задумчиво, — значит, мне уже никогда не стать Блуждающим, если только специально что-нибудь не устроить…

— Нет, — возразил снурр довольно холодно, — себя не обманешь. Да и предсказать тут все очень сложно. Вот вы, например, можете пережить сильнейшие потрясения и так и не стать Блуждающим, а иногда простого толчка достаточно.

— Ясно.

— Да ничего вам не ясно, — вздохнул мой собеседник. — Вот вы говорите, что звезды знаете, на небо смотрите, но вот как вы смотрите-то?

— Что это значит? — не понял я.

— А то, — взгляните на меня. В глаза мои посмотрите. Сейчас, наверное, должно быть уже видно.

Я пригляделся к снурру. К глазам его, и вдруг увидел. Звездное небо. Глубину и бесконечность. Это были глаза совершенно иного, неизвестного мне существа. Глаза романтика и путешественника, который жил со Вселенной одной, общей жизнью, чувствовал ее, понимал. И что теперь значили все мои знания по сравнению с его опытом, что значила жизнь моя, большую часть которой я проводил у себя дома, сидя в кресле. И что значил я сам, не понимавший ни целей, ни причин своего существования.

— Прощайте, Скит, — произнес мой собеседник, поднимаясь, — теперь вы знаете. Надеюсь также, что вы больше не будете нас преследовать.

— Прощайте, — ответил я коротко.

И такая тоска одолела меня в тот момент, — произнес Скит с какой-то особой грустью, — что и сказать нельзя. Будто я оставался на какой-то необитаемой, богом забытой планете, а этот пришелец улетал на своем звездолете навсегда. И что мне теперь оттуда никогда уже не выбраться, и что я навечно обречен вращаться вокруг одних и тех же житейских проблем, не имея ни сил, ни возможности их разрешить. В точности как планета вокруг своей звезды. Но тут, скажете вы, вполне можно было бы возразить, что ведь всякое случается в жизни и всегда остается надежда. — Скит поглядел куда-то вдаль. — Да, конечно. Мне только это и оставалось тогда — надеяться. Что и меня, пусть даже нескоро, пусть даже вообще хоть когда-нибудь, но тоже коснется это чудесное благословение.