Тима Феев - Йонтра

— Привет, Скит, как ты там? — поприветствовал меня Лирр по радиосвязи, когда я наконец-то смог добраться до места посадки.

— Да все нормально, вот только… — и тут меня как прорвало, — ты чего же это бросил меня тут? Ты что? У меня же работа.

— Господи, Скит, так ты, выходит, так до сих пор ничего еще и не понял, что ли? — отозвался Лирр неожиданно серьезно.

— Нет, конечно. А ты о чем, вообще?

— Слушай, я тебе все объясню. Только ты не перебивай меня. Ладно? Потом свои вопросы задашь, а то мы так с тобой и до утра не закончим.

— Хорошо, — ответил я несколько напряженно, чувствуя какой-то подвох. — Давай, говори.

— Понимаешь, в чем дело, — Лирр вдруг стал каким-то отстраненным, — твое заболевание оказалось, ну, в общем, опасней, чем ты предполагал. Погоди, не перебивай. Ты не знаешь, конечно, но мой психолог тогда, после вашего с ним разговора, сразу же перезвонил мне и несколько минут едва только не орал в трубку, что тебя нужно срочно изолировать. Что у тебя ментальная эрозия, и что ты очень опасен. И что чудо, что ты пока еще никого не убил и не покалечил. Ведь ты же никого не убил, Скит?

— Н-нет, — дрожащим голосом ответил я.

— Ну вот, ну вот. И я тоже тогда стал за тебя заступаться. Но психолог был непреклонен. Что мне оставалось? Пришлось писать доклад по инстанциям и ходатайствовать, чтобы тебя не изолировали, а дали возможность восстанавливать психику амбулаторно. Но все было напрасно. Проклятый психолог, уж чего он там наговорил про тебя в министерстве, не знаю, но только тебя он выставил едва ли не законченным чудовищем. В результате же тебя и отправили сюда, на эту планету.

— Так это что, психушка, что ли? — начиная уже все понимать, пробормотал я.

— И не просто «психушка», как ты выразился, — чуть ли не весело продекламировал Лирр, — а принудительная лечебница для самых опасных преступников созвездия. Да, да, поверь мне. Я уж и сам, конечно, не знаю всех подробностей и нюансов, но в траве, что растет на этой планете, содержатся какие-то вещества, которые делают даже самых опасных маньяков тихими и спокойными. Сам-то ты как себя теперь чувствуешь? — спросил он меня опять и как-то вдруг.

— Да нормально, — ответил я все еще дрожащим голосом. — Но…

— Что «но»?

— А Лоэ, девушка моя, она тоже… н-ненормальная? — я уже еле выговаривал слова.

— Ненормальная? — Лирр чуть было не заорал. — Да ты вообще хоть знаешь, кто это? Да и в ней все дело, собственно. Я просто не мог на вас смотреть, понимаешь? И добился-таки разрешения на экстренную связь. Она, она…

— Что? — спросил я загробным голосом.

— Ничто, — передразнил меня Лирр холодно. Потом помолчал немного, но продолжил. — Она все еще копает?

— Что копает?

— Ну, ямки, вокруг своего дома.

— Да…

— А знаешь, что это, — на этот раз задрожал голос уже самого Лирра, — это могилы.

— Не-ет, — едва не закричал я в ответ. — Нет, быть не может. Маленькие такие…

— Да, маленькие. Это не для взрослых. Я вообще не должен был тебе всего этого говорить, но ты мой друг, поэтому знай: она их… она их… сначала… нет, не могу, прости.

Знаете, — обратился Скит к аудитории, — я чуть было не умер в тот момент. Не хотел жить. Да и сейчас не очень-то хочу, когда вспоминаю. Но наш разговор на этом не закончился.

— Скит, — произнес Лирр после вынужденной паузы, — ты хочешь вернуться? Назад.

И как оказалось впоследствии — это был едва ли не самый важный вопрос в моей жизни. Хотя, наверное, и самый горький.

— Нет! — ответил я недолго думая, но при этом твердо.

— Слава богу, — послышалось в радиофоне.

Потом начались какие-то переговоры, я уж толком и не разобрал. Но Лирр, видимо, забыл отключить дистанционную связь, и я кое-что слышал. Там присутствовали и тот психолог, и еще кто-то из министерства. Трудно было понять. Но только меня, прямо там на месте, буквально погрузили в тот межпланетный челнок. Потом переодели. Сам же я ничего уже не предпринимал, а просто равнодушно всем подчинялся. И потом еще, едва ли не теряя сознания от всего пережитого, долго и неотрывно глядел в иллюминатор на эту зеленую, тихую, но такую обманчивую планету.

По возвращении на Тэю были, конечно, еще сеансы у психолога. И все очень удачные. А спустя еще какое-то время, покопавшись в информационной базе межпланетной сети, я выяснил, что да, действительно, ментальная эрозия — заболевание страшное. Что ведет она почти к полной деградации личности и всегда вызывается сильнейшим шоком или страхом, который буквально разрывает вашу психику изнутри и выворачивает наружу. В точности, как плуг при вспашке поля. И если вовремя не «засеять» это поле-душу чем-нибудь, травой например, то как раз и случается та самая ментальная эрозия. Она сметает весь «плодородный — живой» слой души, обнажая холодный, бездушный камень. Тут вы, — Скит посмотрел на слушателей, — вполне можете спросить меня, а при чем же здесь, собственно, было зеркало. Знаете, я также задавал себе этот вопрос, но уже в связи с причинами моего недуга. И нашел только один ответ, — ту встречу с Гортом, чей «мертвый» взгляд так напугал меня когда-то и который, пусть и не так как прежде, но все еще иногда преследует меня.