Тима Феев - Йонтра

— Таких, как мы? — я хитро улыбнулся.

— Скит, — мой приятель, конечно же, сразу тогда догадался, на что я намекаю, — я знаю, что ты со своим химическим анализатором никогда не расстаешься. Но я все же тут, — он демонстративно огляделся по сторонам, — не собираюсь ничего ломать, высверливать или отпиливать. Ни на этот раз.

— Да ладно, ладно тебе, чего ты так разволновался? — мне пришлось притвориться, что его ответ меня совсем не смутил. — Не хочешь, как хочешь. Будем простыми туристами. Обыкновенными и тупыми, как все.

На этом разговор был завершен. Но я, хорошо зная Тио, ни секунды не сомневался, что он все же не устоит перед соблазном и, поддавшись искушению, согласится с моей идеей: взять образец материала той статуи. Все так и получилось. Поэтому не прошло и двух часов после нашего совместного возвращения в гостиницу, как он постучался ко мне в номер и с почти виноватым видом произнес: «Горт с тобой, Скит, пошли дырявить Химеру». Я же ему ответил, памятуя свои недавние злоключения с зеркалом, чтобы он не поминал Горта всуе, а пришел бы ко мне лучше часиков эдак в одиннадцать вечера, когда уже стемнеет, прихватив с собой, например, молоток, если сможет его, конечно, здесь где-нибудь раздобыть. На том и порешили.

Совсем уже затемно и не в одиннадцать, а в половине двенадцатого, в дверь моего номера вновь постучали. Я открыл. На пороге стоял довольный Тио с огромным рюкзаком за спиной и маленьким чемоданчиком в лапах.

— Ты куда это собрался? — спросил я его, с трудом сдерживая улыбку.

— В научную экспедицию, — ответил тот вполне серьезно, при этом совершенно бесцеремонно ввалившись в мой номер. — Знаешь, у меня тут такое предчувствие, что мы там с тобой сегодня чего-нибудь да найдем. Я, пока в номере вечера ждал, в местной сети покопался. И нашел много чего интересного. Смотри: во-первых, статую эту здесь аборигены никогда не строили, а на Нор ее просто приволокли. Она даже и крепится-то к почве не как все нормальные памятники, а на углепластиковых ремнях. Нашли же ее местные неподалеку от центра Галактики. Она просто летала там на бешеной скорости вокруг сингулярности, но на некотором отдалении от нее. А во-вторых, ее, как оказалось, вообще пока еще никто не исследовал. Ее просто водрузили здесь на потеху туристам и все. Поэтому мы с тобой будем едва ли не первыми настоящими учеными, кто ей действительно серьезно займется. Так что давай-ка ты, — тут мой приятель даже как-то строго посмотрел на меня, — собирайся поскорее, потому что я не хочу упустить приоритет первооткрывателя.

Сказано — сделано. И вот мы с Тио уже висим на нашем флаере над той статуей, размышляя, с какого бы боку лучше начать ее буравить. Процесс занял минут пять. Наконец, с трудом придя к соглашению, мы отправились к левой руке колосса. Должен заметить, — тут Скит, изобразив удивление, окинул взглядом аудиторию, — статуя эта действительно светилась ночью. Отчего нам даже не пригодились наши фонарики. Процесс же взятия проб, напротив, оказался неожиданно долгим и трудным. Приятель мой все пыхтел и ругался, пока пробовал пробурить хотя бы маленькую дырочку в мизинце статуи.

— Ты знаешь, Скит, — произнес он наконец, совершенно измучившись, — никакой это не мрамор. И даже не сталь, и не углеволокно. Да и вообще не представляю, что еще. Глянь только, бур-то мой горит уже, а я не смог еще как следует и начать.

Я посмотрел. Действительно, в том месте, над которым мой приятель пыхтел уже минут десять, не было видно не то что отверстия, но даже мало-мальской царапины.

— Ну что же, — отозвался я отчего-то совершенно спокойно, — по крайней мере теперь понятно почему аборигены ее к почве на ремнях прикрепили. Но вообще-то знаешь, — тут я с некоторым сомнением поглядел на Тио, — что-то мне все это перестает уже нравиться. И думаю, что нам лучше вернуться сюда как-нибудь в другой раз и не с буром и молотками, а с ионным анализатором.

— А я его уже взял, — пропищал мой приятель, при этом даже не взглянув в мою сторону и все еще продолжая возиться с буром.

«Вот вечно он так, — подумалось мне, — все заранее предусмотрит и тем не менее молчит до последнего, пока его уже прямо не спросят».

— Тио, — произнес я недовольно, но при этом вновь с трудом сдерживая улыбку, — чтоб тебя лао заели. Ты чего ж это молчал-то все это время?

На это он опять ничего не ответил, а только вынул из своего чемоданчика «ионник», как мы его в Университете с коллегами называли, и принялся просвечивать. То что мы с ним увидели, лишило нас дара речи надолго. Минут десять смотрели мы на монитор, не в силах уже оторвать от него взгляда и, не произнося при этом ни единого слова. Это был корабль.