В Бирюк - Чума [СИ]

Скородум всё это изложил Софрону. Оглядел горделиво:

— Во какую я хитрость удумал!

Пивком горло промочил. Отфыркнулся.

А Софрон молчит. Думу думает.

— Ага. Ну. А князь как?

— Ещё не знает. Но ему-то с чего поперёк вставать? Я-ж его, муромский. А не тесть — нищий, болящий, суздальский.

Ну… учитывая репутацию Скородума и его невеликие успехи в деле повышения обороноспособности Пронска…

— Отец Елизарий уже благословение дал и день венчания назначил.

— Ну ежели так… тады конечно… А причём здесь сто тыщ жита?

— Как причём?! С этой тыщи десятин я стока хлеба возьму!

— Э-эх, боярин, с десятин хлеба не насыпется. Их сперва пахать надо. Сеять-боронить, жать-молотить. А у тя смердов нет.

«Чужих имений мне ль не знать?!».

Софрон — местный. Всю жизнь в прасолах. «Всё врут календари» — ему без разницы, он и сам знает, чего у кого сколько. И в десятинах, и в душах.

— А вот и есть! Батюшка мой с Бряхимова ещё расхворался. Нынче и вовсе чуть ходит. Отписывал, чтобы я домой ехал, вотчинку нашу под себя брал. А он, де, только молиться ноне годен. Постриг принять собирается.

— Да уж… годы идут, старем-слабеем, о боге думать надобно… Только вотчина твоя тама, под Муромом. А тута — пустой «Погорелый лес».

— Во! И я про то! В вотчине поболе ста семейств смердячих. На пустых песках бьются. Каждый год лебеду лопают. А тута…! Раздолье! Чернозём! Хоть на хлеб намазывай. Переведу смердов в тот «Погорелый лес». Сам-тридцать! По полтыщи пудов с десятины!

— Ты эта… не ори так. Руками-то не маши. Пятьсот тысяч пудов… А мне предлагаешь сто. И что ж так? Остальное-то куда?

Скородум смутился, заметался глазами, ухватив кружку, начал, было, хлебать жадно, да поперхнулся. Под неотрывным, внимательным взглядом Софрона суетливо утёр ладонью усы и бородку.

— Ну… вы робята хваткие… да… вам палец в рот не клади — руку по локоть отхватите. А что, нет?

— Бывало с иными. Врать не надо.

— А я не вру! Не вру я! А… сумлеваюсь. Мало ли как оно… Да и не поднять тыщу десятин за раз. Пахарь пашет пол-десятины за день. А всего-то четыре-пять дней, не более.

— Эт ты верно думаешь. Эдак тебя не Скородумом, а «Вернодумом» звать надо.

— А то! Я ж не пальцем сделанный…!

— Мда… Две десятины на круг… ежели худого чего не… Пахота, да сев, да бороньба… а земелька тута сохнет быстро, бегом надо… лесовики твои к такому непривычные… опять же — целина… по дернине степной — вовсе не по пескам пустым… а плугов у твоих нету — сохи да рала… им и обустроиться надо… помрут людишки… а кто сбежит…

Польщённый только что «вернодумом» боярин, раздражённо вскинулся:

— Ты не юли, купчина, ты прямо ответствуй: возьмёшь ли?

— Возьму. По полторы. Снопами без обмолота.

— Чёрт с тобой! Давай тыщу гривен. Вперёд.

Хлеб покупают трижды. В смысле: в три разных момента времени заключают сделку.

«По факту»: намолоченное зерно на торгу в мешках или в яме.

«На корню»: летом, глядя на поднявшиеся всходы и площадь поля.

Или вот так, «вперёд» — под имеющуюся землю и намерение. Иначе называют: кредит под будущий урожай.

Тема… болезненная. Вечно. Со «сна фараона» и Иосифа Прекрасного: семь тучных коров и семь тощих. После той библейской хохмочки всё население страны, кроме жрецов, стало рабами. Так то Египет, разливы Нила по расписанию со световой индикацией Сириусом, ирригация. Что уж говорить про нашу «зону рискового земледелия». Крестьянство постоянно, из-за длительности сельскохозяйственного цикла, из-за скачков урожайности, вынуждено брать кредиты. И постоянно оказывается не в состоянии их вернуть. Это один из основных путей формирования крепостного крестьянства на Руси и второй волны закрепощения в Германии.

В новгородских документах этой эпохи есть завещание купца с перечислением 11 деревень, которые ему долг выплачивают. Т. е. «крепостные» («закупы») появляются и у купцов. Другое дело, что за спиной ростовщика должен быть отряд вооружённых «коллекторов». У бояр — дружины. Что поддерживается княжеской властью. Купцам, в этой части, сложнее.

Скородум — умом остёр. Но — боярин. Софрон — медленнее. Но — купец. Он таких разговоров в год сотню разговаривает.

Ситуация мне знакома по собственному опыту попандопулы: как не шевели извилинами, а всех мелочей не просечёшь, нужны наработки конкретно вот в этом деле.

— Значит, жито. А чего не пашеницу?

— Семян нету.

— А мы дадим.