Роберт Бюттнер - Удел сироты

– Мы выбрались оттуда?

– Бипер глобальная система навигации и определения положения показывал, что мисс Твай до сих пор жива. Она находилась на кабинетном уровне. У нее был приоритет во время спасательных работ, сэр. Спустившись по лифтовой шахте, мы оказались там, где были вы все. А вы оказались в правильное время в правильном месте, сэр.

Где-то далеко плакала женщина.

– Извините, если что не так.

– Там была женщина с ребенком?

– Порезы, контузия. Они где-то здесь.

– Твай?

Медик покачал головой.

– Не знаю, удастся ли ее спасти. Внутренние повреждения. Потеря крови. Она в той же самой машине скорой помощи, куда погрузят и вас.

Санитар завез мои носилки в машину скорой помощи, вслед за Руфь. Они вынули ножку стола из ее тела, и теперь окровавленная простыня закрывала нижнюю часть ее живота.

– Мэм, вы можете ненавидеть нас обоих, – обратился к Руфь санитар, – но мы нашли это внизу в подвале, неподалеку от того места, где обнаружили вас. Это наладонник с вашим индивидуальным кодом. Так что мы решили, что это должно быть важно. Данные, которые содержаться на нем, еще можно восстановить.

Санитар положил стенограф с приказом о моем понижении в должности за правонарушения.

– Что делать с ним, мэм?

В руках у медика было мое будущее.

Руфь наклонила голову в мою сторону.

– Что? Это все – ерунда. Пусть его выбросят назад в кратер.

Она сделала паузу. На мгновение глаза ее закрылись, а потом она с трудом разлепила веки.

– И погрузите генерала Уондера на самолет. Он нужен нашему миру.

– Да, мэм, – и санитар занялся наладонником.

Руфь вздрогнула. Я приподнялся на локте, протянул руку и прикрыл простыней ее обнаженное плечо.

Джиб забрался на койку Руфь и уселся на серебристых перилах за ее ногами. Отражения огней сверкали на его панцире. Его усики вытянулись.

Руфь улыбнулась Джибу, потом показала куда-то вдаль на людей в скафандрах.

– Это их судьба погасить этот огонь. И твоя, впрочем, тоже.

Брэээйб! Брэээйб!

Это пожарные открыли стрельбу из водяных пушек. Порыв ветра принес водную взвесь через открытые дверцы машины скорой помощи. Панцирь Джиба засверкал вдвое ярче.

– Спасибо тебе, Джейсон, – вновь заговорила Руфь. – Помнишь, я сказала тебе, что если ты…

– Ничего не говори. Расслабься.

Она крепко сжала челюсти.

– Если ты не хочешь увидеть это в « Пост » не говори этого?

– Я помню.

– Нет. Забудь об этом. Всегда говори то, что думаешь, – она закашлялась и кровь пошла у нее из ноздрей. Я попытался вытереть ее.

– Расслабься. Ты выживешь.

– Джейсон, постарайся не скрывать от людей правду, – она вновь закрыла глаза.

Санитар посмотрел на показания датчиков, подсоединенных к ее телу, потом отключил монитор и накрыл простыней голову Руфь Твай, урожденную Клейн.

Джиб тут же стал завывать. Видимо частички воды пожарных попали на оптические датчики, сократив радиус обзора. А, может, он плакал. Хотя это, конечно, было невозможно.

Позади Джиба, разворачивая рукава шлангов, прошли пожарные. Они делали то, чему их учили, шли в огненный ад, ища способ остановить пламя.

Я крепко сжал поручень моих носилок. Я не понимал, что же все таки случилось. Но я должен был разгадать эту тайну.

На следующее утро я оказался одним из сорока высших офицеров, которые вылезли из автобуса, с шинелями в руках, словно взвод стажеров, у ржавых дверей входа в туннель, выкопанный в горе Шайенн [66], над Колорадо-Спрингс.

Альтернативный Командный Центр военено-воздушных сил официально находился на авиабазе Оффут [67]уже многие годы. Но АКЦВВС сейчас стал целью. Целью вроде Пентагона или Кремля, точно такой же, как уничтоженная база на мысе Канаверал. А Шайенн стала дублером для дублера.

Вам подсказать, как старый комплекс на горе Шайенн занял это место. Он был построен, чтобы из него управляли воздушной обороной Америки, если флот коммунистов вооруженный ядерными бомбами нападет со стороны Северного полюса.

После Женевского антитеррористического договора, базу на горе Шайшенн законсервировали…

Внутрь горы нас повел гражданский. Он был в джинсах, футболке и шнурки на его ботинках не болтались не должным образом. Он подвел нас к двери, которая по расчетам ученых должна выдержать ядерный взрыв. Толщиной она была с наш автобус и висела на петлях, больше напоминающих бочки. Похоже, ее не открывали многие годы, так как повсюду лежал толстый слой пыли, с тех пор как в России поняли, что после полувека коммунизма величайшая страна мира производит национального продукта меньше, чем какая-нибудь Дания.