Филип Фармер - Протест

Мадж, однако, не воспользовался эскалатором, а, повернувшись в другую сторону, прошел по коридору в небольшой холл. Проследовав мимо двух стоявших там мужчин, Мадж кивнул им. Видимо, это был сигнал к тому, что и Ома нужно пропустить. Холл оказался совсем небольшим, не более десяти футов в длину, и заканчивался широким экраном, на котором был представлен монтаж из изображений некоторых форм жизни в основной экспозиции. Мадж произнес что-то, но Ом еще не успел подойти к нему настолько близко, чтобы расслышать. Экран перед Омом пополз вверх и спрятался за потолком, а из-за спины Ома из проема в потолке появятся другой — в ширину холла. На какой-то момент Мадж и Ом оказались словно в тесном ящике.

Мадж вошел через открывшийся после поднятия экрана вход в кабину лифта. Он жестом пригласил Ома последовать за ним. Ом вошел в лифт.

— Вверх, — сказал Мадж.

Дверь закрылась, и лифт плавно устремился вверх. Судя по тому, что номера этажей нигде и никак обозначены не были, лифт ходил только на один-единственный этаж. Когда лифт остановился, Мадж, встав за спиной Ома, легко подтолкнул его к выходу. Чарли не понравилось, что Мадж, который все время находился перед его глазами, теперь вдруг оказался позади него. Он, правда, вряд ли смог что-нибудь поделать с этим, да и были ли причины беспокоиться?

Вышли они в большую, с низко нависшим потолком комнату, с невключенными экранами на стенах; пол устилал толстый, явно дорогой ковер. Мадж попросил Ома пройти дальше, и тот проследовал к единственной в комнате двери, выходящей на западную сторону. Перед ним открылся искривленный проход, что-то около десяти футов в ширину; на полу, как и в холле, покоился толстенный ковер, а стены сплошь покрывали безжизненные экраны. По пути Чарльз заметил на правой стороне несколько закрытых дверей — еще комнаты, по всей видимости, пустующие. Их обитателем могла быть лишь весьма знатная персона.

Пройдя по извилистому коридору около трехсот футов, они остановились в конце его перед массивной дверью. Мадж вставил идентификационную звезду в замочную скважину. Еще через несколько секунд голос, прозвучавший изнутри, предложил им войти. Мадж снова отступил за спину Ома и велел ему входить. Ом потянул дверь на себя и переступил порог. Он очутился в большой передней, уставленной весьма комфортабельными на вид креслами и диванчиками. Очевидно, он должен был пройти в следующую комнату. Ом открыл дверь и оказался в очень просторной и светлой гостиной. Из окон открывался вид на реку Гудзон, за которой простирался лес, покрывающий, насколько хватало глаз, прилегающую часть штата Нью-Джерси. Комната была элегантно и умеренно обставлена. На стене, разделенные включенными экранами, висели картины, выполненные в древнекитайском стиле. «Интересно, оригиналы или копии»? — подумал Ом. Вся обстановка также определенно была выдержана в китайской манере. Один из предметов особенно привлек его внимание — большая, бронзовая статуя Будды, упрятанная в нишу в стене.

Мужчина, сидящий в кресле в дальнем углу комнаты, рядом с окном, был одет в ярко-красную пижаму, домашние тапочки и зеленую утреннюю рубаху. Это был крупный, смуглый человек. Лицо его покрывали рельефные складки, большой нос напоминал ястребиный клюв. Портрет дополняли тяжелые брови и массивный подбородок. Чарли чувствовал в нем что-то давно знакомое, однако только подойдя к нему достаточно близко, он все понял. Уберите старческие складки наполовину, измените голубой цвет глаз на коричневый. И человек этот станет похож на Джефа Кэрда… на Отца Тома Зурвана… на него самого.

— Вы можете остановиться здесь, — сказал Мадж, очевидно, под словом «можете» понимая «должны».

Ом подчинился, и Мадж добавил:

— Я возьму вашу сумку.

Ом неохотно протянул ему сумку. Он намеревался посмотреть, куда Мадж положит ее, но в этот момент хозяин комнаты поднялся с кресла и, едва заметно кивнув, пожал ему руку. Подобное приветствие практиковали во Вторник, из чего Чарли сделал вывод, что мужчина является гражданином этого дня. Правда, подобное поведение могло означать и другое: возможно, мужчина хотел продемонстрировать, что ему известно, кем на самом деле является Ом. Впрочем, эти моменты вполне могли дружно сочетаться.

— Добро пожаловать, внучок, — улыбаясь, сказал мужчина.

— Внучок? — удивился Ом, уставившись на него и чувствуя, как кровь стучит в его висках.

— Ты мой прапраправнук как по отцовской, так и по материнской линии.