Филип Фармер - Протест

Спустя две минуты он выбежал из своего многоквартирного дома. Пробежка через Площадь Вашингтона к зданию на ее юго-западном углу сопровождалась ревом сирен и мерцанием оранжевых огней на многочисленных экранах по всей улице.

Джеймс Сварт Дунски, профессиональный тренер по борьбе, вышел из стоунера. Одновременно, Руперт фон Хенцау, его жена, покинула свой цилиндр. Тепло обнявшись, они пожелали друг другу доброго утра. Гибкое, обнаженное и прекрасное тело Руперт отливало медно-золотистым цветом. Гены ее предков — американских мулатов, африкаанс и выходцев с острова Самоа, — причудливо перемешавшись, создали в результате совершенно поразительную женщину, тело и лицо которой образовывали некое магнитное поле, неизменно притягивающее к себе внимание мужчин. Руперт немного подрабатывала, позируя художникам, но основная ее профессия была такой же, что и у мужа — тренер по борьбе.

Поприветствовав одну жену, Дунски обнял и двух других — Малию Малитоа Смит и Дженни Симеону Уайт. Обнялся он также с другими мужьями и по очереди с тремя детьми — кто из них чей, он затруднился бы ответить. С помощью генетических тестов и анализа крови давно уже можно было установить отцовство, да все как-то не до этого. Все, кроме Дунски, который целиком был поглощен борьбой с Тинглом, пытающимся протащить в сегодня хоть небольшую толику своей персоны, мило щебетали, поднимаясь из подвала на первый этаж в общую комнату. В обычные дни Дунски и остальные члены семьи наслаждались, перебрасываясь шуточками, похлопывая друг друга по заду и поглаживая грудь. Но в этот Четверг воспоминания двух последних дней волновали его, не позволяя расслабиться. Это обстоятельство сильно его сердило, хотя в глубине души он понимал, что подобное вторжение неизбежно. Джим Дунски не мог позволить себе роскошь жить только впечатлениями Четверга. Ему приходилось всегда быть готовым к тому, что в любой момент печальные происшествия, случившиеся во Вторник или Среду, могут причинить ему внезапную боль.

По крайней мере, в его положении имелся один несомненный плюс: Руперт тоже принадлежала к числу иммеров. Правда, она в отличие от него оставалась гражданкой только одного этого дня. Ему не терпелось поскорее посвятить ее во все обстоятельства той сложной ситуации, в которой они сегодня оказались, но никакого удобного повода отвести ее в сторонку и побеседовать наедине пока не представлялось. Придется им полностью пройти через давно установленные и привычные для всех ритуалы и обычаи.

Прежде всего необходимо уложить в постель детей — они прямо на ходу засыпают.

Затем, сгрудившись в огромной ванной комнате, они почистят зубы, вымоют то, что должно быть вымыто, и сделают все прочие дела, которые положено отправлять.

Третьим пунктом шел завтрак. Все вместе они прошли на кухню, чтобы выпить молока, съесть немного ягод и хлеба. К этому времени игривые шутки, прикосновения, похлопывания и поглаживания уже вызывали заметное набухание пенисов и сосков и привели к выделению естественной смазки.

Затем, переместившись в гостиную, они расселись кружком и принялись раскручивать на столике пустую молочную бутылку. Игра эта была древней; вероятно, еще тысячу лет назад так поступали дети на своих безобидных вечеринках. Однако сейчас в нее вкладывался куда более глубокий смысл: элемент случайности, сопутствующий этой процедуре, создает настроение демократичности и равенства в глазах судьбы, а эти чувства несовместимы с ревностью и фаворитизмом.

Дунски надеялся, что первой ему достанется Руперт, и тогда он в спокойной обстановке сможет сообщить ей то, что она как можно скорее должна узнать. Однако бутылка, покрутившись, остановилась, указывая горлышком на Малию. Бесшумно вздохнув, он сопроводил ее в спальню и механически проделал то, что в другое время доставило бы ему настоящее наслаждение, хотя, конечно, и не столь глубокое, как в уединениях с Руперт. Когда все кончилось, Малия сказала:

— Кажется, твое сердце, об остальном я и не упоминаю, сегодня не слишком расположено к этому занятию.

— Это ни в коей мере не отражает моей любви к тебе, — ответил Джеймс, целуя ее в смуглую щеку. — У каждого мужчины бывают дни подъема и дни, когда он чувствует себя неважно.

— Тыне подумай, я не жалуюсь, — успокоила его Малия. — Я тебя тоже люблю. Просто мне кажется — надеюсь, ты не обидишься на меня за эти слова — что как раз сегодня у тебя один из не лучших дней.