Филип Фармер - Протест

Нокомис пыталась и Тингла заставить таким же образом покрасить волосы и отрастить бороду, которой затем можно было бы придать модную прямоугольную форму. Боб, конечно же, отказался, хотя это и стоило ему большого труда: объяснить жене истинную причину нежелания следовать моде он не мог.

«Одежда в корзине, — промелькнуло в голове Тингла. — Надо не забыть перепрятать ее получше».

Нокомис, допивавшая уже вторую чашку кофе, оживилась и начала с энтузиазмом рассказывать о своей роли в новом балете «Протей и Менелай». Постановка еще только готовилась, но хлопот уже принесла немало.

— …композитор просто сумасшедшая. Ей кажется, что в атональной музыке есть хоть какая-то новизна. Даже слушать не хочет, когда начинаешь говорить ей, что эта музыка умерла еще десять поколений назад. А тут еще Роджера Шеначи замучил запор. Каждый раз, когда приземляется после высокого прыжка, так пердит, что просто ужас. Я уже сказала Фред…

— Фред?

— Ты что меня не слушаешь?. Будь внимательнее. Ты же знаешь, что я ненавижу разговаривать сама с собой. Фред Панди тоже довольно приличная куча навоза. Она написала сценарий, сочинила музыку и ставит балет, как хореограф. Так вот я и сказала ей, чтобы переписала всю эту штуку под Роджера. Название уже готово — «Газ» или нечто в этом роде. А заодно и музыку выкинула бы к черту и сочинила что-нибудь такое, подо что хоть танцевать можно…

— Я уверен, ты достаточно хорошая актриса, чтобы преодолеть подобные сложности, — поддержал беседу Тингл. — И все же с каких это пор балерина, пусть даже с такой репутацией как у тебя, может вмешиваться…

— Благодарю, но ты, видимо, не понял. Тут-то я просто обязана вмешаться. Я же член комитета, как тебе хорошо известно. У меня должно быть право голоса, но сложилась такая ситуация: композитор и дирижер — любовники. Вот они своей шайкой и ополчились на всех нас.

— Двое — это еще не шайка.

— Да что ты. Боб, обо всем этом знаешь?

— Не очень много. Но думаю, зря ты вмешиваешь сюда комитет. С каких это пор комитет способствует развитию большого искусства?

— Ты вообще когда-нибудь слушаешь, что тебе говорят? Я тебе подробно обо всем рассказывала вчера. Или это было позавчера? Не помню точно когда, но я тебе все рассказывала.

— Да, да, я помню, — сказал он. — Чья это была идея?

— Предложил какой-то чиновник. Уверена, что другие дни с подобными проблемами не сталкиваются. Это просто…

Хотя и не очень было благородно в такой момент позволять своему разуму пуститься в размышления, поделать с этим он ничего не мог. Гриль, Рутенбик и Кастор один за другим всплывали из глубин его сознания, словно затонувшие корабли, заполненные газами от разлагающихся трупов. Никогда прежде, ну, если быть совсем точным, почти никогда, — не было ему так трудно отринуть воспоминания других дней. Обычно, находясь в Среде, он совсем искренне считал себя Бобом Тинглом; Среда сама по себе полностью поглощала его. Но сейчас привычные ощущения и обычный ход событий разбились вдребезги. Сразу три дэйбрейкера, причем два из них очень опасны. Ну, хорошо, может быть, один. Рутенбик тоже мог на него наткнуться и узнать, но то, что он обратился к властям с заявлением о необычайном сходстве Джефа Кэрда с Бобом Тинглом, представлялось весьма маловероятным. Правда, у него оставалась возможность сделать это анонимно через телевизионный канал. Кастор… этот маньяк, может быть, скрывался где-нибудь в темноте и видел, как он перебегал из дома Кэрда в многоквартирный дом, где жил Боб Тингл. И вообще, в любой момент Кастора могли схватить, и он, как выразилась Хорн, рассыплет весь горох.

— Боб!

Тингл вытащил себя из густой трясины размышлений.

— Конечно, я с тобой согласна. Все эти комитеты давно прогнили. Но можно посмотреть и с другой стороны. Если бы ты жил раньше, то вряд ли сказал бы что-нибудь определенное об этой постановке. По крайней мере так можно хоть что-нибудь изменить.

Все эти комитеты напоминают мне воздушные шарики. Парят в воздухе, подчиняясь причудам ветра, но как только кончается газ, тут же падают вниз. Я тебе говорю, это шоу провалится. Его ожидает полнейшая катастрофа. И я погибну вместе с ним!

— Вот что я тебе скажу, — вставил он, отхлебнув кофе. — Я имею официальный доступ к Мировому Банку Данных…

— Я знаю. Ну и что?

— Я проверю, нет ли каких-нибудь материалов, которые можно использовать против членов комитета, особенно против. Панди и Шеначи. Если я что-нибудь найду, ты могла бы воспользоваться этим и заставить их подчиниться. Не сомневаюсь, что про любого члена комитета можно откопать какую-нибудь грязь.