Филип Фармер - Протест

— Почему? Я хочу сказать… почему он меня ненавидит? Потому что я его арестовал?

— Ты попал в самую точку.

Иммеры направляли ту операцию, и полностью управляли ею. Хорн, в то время лейтенант-генерал, отдала ему приказ доставить Кастора в лечебное заведение, и Кэрд отправился в тот район, где находился Институт Ретсолла. По случайности, а может быть, просто так казалось, когда план операции начали воплощать в жизнь, он действовал необычайно удачно. Два иммера учинили в лаборатории разгром, а затем обвинили в этом Кастора. Однако жертва впала в неистовство и сама перешла в наступление, возмутившись лживым обвинением. В соответствии с инструкциями Кэрд как органик доставил Кастора в ближайшую больницу. Вскоре суд по совету доктора Наоми Атласа, который тоже был иммером, постановил перевести больного в Экспериментальную психиатрическую больницу Тамасуки, расположенную на Сорок девятой Западной улице, где содержали особо опасных больных. С того дня никто, кроме Атласа, и трех специально обученных сестер, больше его не видел. Разговаривать с ним разрешалось только Атласу.

— Это вполне мог быть кто-то другой, — сказала Хорн. — Тебе просто не повезло, что арестовать Кастора поручили именно тебе.

Энтони сделала еще глоток джина, поставила бокал и тихо сказала:

— В некотором смысле он приверженец манихейства [манихейство или манихеизм — по имени легендарного перса Мани — религиозное учение, представляет собой синтез зороастризма, христианства и гностицизма; возникло на Ближнем Востоке в III в.; основная идея учения — освобождение духа от материи через аскетизм]. Он разделил вселенную на добро и зло точно так же, как он разбил время на две половины. Зло — это стремление космоса внести случай в законы его развития. Но случаем нужно управлять…

— Да как, черт возьми, можно управлять случайностью?

Хорн пожала плечами.

— Не спрашивай меня. Кто я такая, чтобы ставить под сомнения мысли Бога? Да и как можно ожидать нормальной логики от сумасшедшего? Кастор запросто мог примирить свои шизофренические противоречия. В этом он, кстати, далеко не одинок. Для таких людей значение имеет только то, что думают они. С точки зрения его божественной мудрости и искаженного восприятия, ему известно совершенно точно: ты — Тайная и Злонамеренная Сила, направляющая Случай. Он видит в тебе Сатану, Великое Чудовище, Вельзевула, Ангро-Майнью [Ангро-Майнью или Анхра-Манью (авестийский) — в иранской мифологии глава зла, тьмы и смерти, символ отрицательных побуждений человеческой психики] и дюжину других подобных злодеев. Он сказал, что найдет тебя, покорит тебя, заставит выть от боли, уничтожит, спалит в глубочайшей из всех преисподних.

— Почему мне об этом раньше ничего не говорили?

— Не надо так возмущаться. Люди заметят, да и бесполезно это. Ты знаешь, что мы всегда стараемся свести распространение информации к минимуму. Я единственная, кто слышал от Атласа о Касторе. Мы встречались на вечеринках и официальных приемах и говорили об этом не так уж много.

На секунду Тони замолчала, а затем, вновь склонившись к нему, совсем тихо сообщила:

— Приказ состоит в следующем: необходимо подвергнуть его окаменению и спрятать, если удастся. Если нет — убить.

Кэрд даже привстал от удивления и вздохнул.

— Я знал, что когда-нибудь дойдет до этого.

— Ненавижу заниматься подобными вещами, — сказала Тони. — Но это нужно для общего блага.

— Для блага иммеров?

— Нет, для всеобщего. Кастор душевнобольной, он неизлечим и опасен для всех, кто встает на его пути.

— Я никогда никого не убивал, — сказал Кэрд.

— Ты сможешь это сделать. И я тоже.

— Психологические тесты показали, что это действительно так, — кивнул Кэрд, — но они не отличаются стопроцентной точностью. Я узнаю истину, лишь совершив убийство или не сумев его совершить.

— Ты уничтожишь его. Поймаешь его и выполнишь свой долг. Послушай, Джеф.

Она положила руку на его локоть и пристально посмотрела в глаза. Джеф весь напрягся.

— Я…

Тони от волнения судорожно сглотнула.

— Сегодня я получила… решение Совета… Ариэль… Мне очень жаль, Джеф. Но…

— Ее отклонили!

Хорн кивнула.

— Они считают, что она слишком неустойчива. Психологический прогноз показывает, что в перспективе она будет слишком глубоко переживать общественные проблемы. В конце концов, она может не выдержать и во всем признается властям. А если она этого не сделает — ее ждет глубокий нервный срыв.