Колин Уилсон - Паразиты разума

Мой опыт с секретаршей заинтересовал Райха, и он решил провести ряд экспериментов в этом направлении. Он обнаружил, что около пятидесяти процентов женщин и тридцать пять процентов мужчин в ЕУК были "сексуально перезаряжены". Несомненно, это было связано с жарой и неудовлетворительными бытовыми условиями. Можно было бы ожидать, что такая интенсивность сексуальных чувств означала, что в ЕУК уровень промышленных самоубийств был низок, однако на деле же он был исключительно высок. Когда мы с Райхом обсудили это, то увидели причину этого. Повышенная сексуальность и высокий уровень самоубийств были связаны напрямую — и, конечно же, связаны с активностью Паразитов. Для человека секс является одним из глубочайших источников наслаждения, и сексуальное влечение очень тесно связано с эволюционным стремлением. Нарушьте каким-нибудь образом это глубинное влечение, и оно полностью овладеет человеком и попытается найти высвобождение любым способом, по существу своему неудовлетворительным. Одним из таких способов является половая распущенность, весьма распространённая в ЕУК. Всё дело снова заключается в "фокусировке" чувств. Мужчина думает, что какая-то определённая женщина удовлетворит его и убеждает её стать его любовницей, но вмешиваются Паразиты, и он не может "сфокусировать" свою энергию на половом акте. Он озадачен: она "отдалась" — в грубом смысле этого слова, — но, тем не менее, он остался неудовлетворённым. Это так же странно, как съесть огромное количество еды и всё равно продолжать чувствовать голод. У создавшейся ситуации есть два возможных развития. Первое: мужчина думает, что ошибка заключается в выборе женщины и немедленно начинает оглядываться вокруг в поисках какой-нибудь другой. Или же он решает, что обыкновенный половой акт не может принести удовлетворения, и старается найти способ сделать его поинтереснее — то есть, обращается к половым извращениям. Осторожно расспрашивая, Райх выяснил, что большинство неженатых сотрудников компании имели репутацию людей со "специфическими" сексуальными вкусами.

Как-то ночью, через неделю после того, как мы начали исследовать эти сексуальные вопросы, Райх зашёл в мою комнату с книгой и бросил её ко мне на стол.

— Я нашёл человека, которому мы можем доверять.

— Кто это? — Я схватил книгу и взглянул на её название: "Теории полового влечения" Зигмунда Флейшмана, Берлинский Университет. Райх прочёл мне отрывок, и я согласился с его выбором. Без всяких сомнений, Флейшман был человеком исключительного ума. Он исследовал аномалии в половом влечении и при этом неоднократно употреблял выражения, звучавшие так, словно он подозревал о существовании Паразитов разума. Флейшман догадался, что половые извращения являются результатом какого-то загрязнения сексуальных устоев человека, и увидел в этом элемент нелепости, словно для утоления жажды пить виски. Но почему, спрашивал он, сексуальное удовлетворение в современном мире стало столь неуловимым для человека? Да, он перевозбуждается книгами, журналами, фильмами, но побуждение размножать расу столь велико, что это не должно сказываться на нём так заметно. Даже женщины, чьё основное стремление всегда было выйти замуж и растить детей, тоже, кажется, не выдерживают перед поднимающейся волной половых аномалий, и число разводов, причиной которых является обвинение мужьями своих жён в неверности, быстро растёт... Чем можно объяснить это ослабление в обоих полах эволюционного импульса? Может, существует какой-то неизвестный фактор, физический или психологический, который мы не приняли во внимание?

Как заметил Райх, в книге даже встречались места, в которых автор словно обвинял Бога за плохую работу по творению полового влечения человека и предполагал, что дело заключается в каком-то всеобщем срыве.

Да, было очевидно, что Флейшман наш человек, а также то, что в этой отдельной области мы могли найти ещё кого-нибудь, кто натолкнулся на аномалии в половом влечении. Одной из наших проблем была, конечно же, сама связь с различными возможными союзниками — ни у одного из нас не было достаточно времени, чтобы носиться по всему миру в поисках таких людей, — но в данном случае всё разрешилось неожиданно легко. Я написал Флейшману, высказав своё мнение по основным пунктам его книги и признавшись в интересе ко всей проблеме в целом. Также я намекнул, что, возможно, буду в Берлине и надеюсь на встречу с ним. Не позднее, чем через неделю, я получил от него длинный ответ, в котором он в частности писал: "Как и любой человек во всём мире, я, затаив дыхание, слежу за вашими исследованиями. Не сочтёте ли вы меня грубым, если я навещу вас сам?" Я ответил, что он может приехать в любое время и предложил ближайшие выходные, на что Флейшман прислал телеграмму с выражением согласия. Спустя три дня я и Райх встретили его самолет в Анкаре и вместе на ракете компании прибыли в Диярбакыр. Нас устраивало в нём всё: он был живой, умный мужчина пятидесяти лет, с великолепным чувством юмора и с типичной для немца широтой культурных интересов. Он превосходно разбирался в музыке, примитивизме, философии и археологии. Я увидел в нём одного из немногих людей, которые обладали природной сопротивляемостью к Паразитам разума.