Колин Уилсон - Паразиты разума

И действительно, Райх овладел психокинезом примерно через неделю, он позвонил мне среди ночи сообщить об этом. Это случилось, когда он сидел в постели и читал книгу по детской психологии. Думая о той особенности, что с некоторыми детьми "постоянно что-нибудь случается", он осознал, насколько это обязано разуму самого ребенка. И как только он подумал об этих спрятанных ментальных силах, которыми мы столь мучительно учимся управлять, он неожиданно понял, что точно так же, как ребенок, "с которым вечно что-нибудь случается", он сдерживает свои способности к психокинезу. Он сконцентрировался на странице книги из тонкой бумаги и заставил её перевернуться саму собой.

Увидев его на следующий день, я понял, что он не удосуживался сном. Всю ночь он упражнялся в ПК, в результате чего выяснил, что идеальным материалом для экспериментов был пепел папиросной бумаги, который настолько лёгок, что его можно переместить малейшим усилием воли. Кроме того, легчайшее дуновение дыхания заставляет частички пепла кружиться, и разум может подхватить их в движении и использовать выделяемую энергию.

После этого Райх, имея более сильный мозг — дело здесь связано с церебральным разрядом, — развил свои силы ПК гораздо быстрее меня. Через неделю я стал свидетелем тому, как он проявил невероятное мастерство, заставив птицу изменить направление своего полета и сделать два круга вокруг его головы. Этот трюк привёл к довольно забавным последствиям, так как несколько секретарш видели всё из окна, и одна из них потом рассказала об этом прессе. Когда затем журналист спросил Райха об этом "знамении" кружащего вокруг его головы чёрного орла (как видите, история разрослась за время пересказов), ему пришлось заявить, что члены его семьи всегда были любителями птиц, и что для приманки птицы он использовал особый высокотональный свист. В течение следующего месяца или около того его секретарю пришлось немало потрудиться, отвечая на письма от обществ любителей птиц, которые хотели, чтобы он приехал к ним и прочитал лекцию. С тех пор Райху пришлось практиковаться психокинезу не выходя из своей комнаты.

Должен заметить, что тогда я не был сильно заинтересован в своих способностях к психокинезу, так как ещё не уловил его значения. Мне стоило стольких сил переправить с помощью ПК лист бумаги через комнату, что было легче встать и сходить за ним. Поэтому, читая последний акт пьесы Шоу [100] Джордж Бернард Шоу (1856-1950), английский драматург. "Назад к Мафусаилу", где его "древние люди" могли выращивать у себя дополнительные руки и ноги простым усилием воли, я полагал, что Шоу изрядно преувеличил границу человеческих возможностей.

Более увлекательным и успешным в любом отношении для меня было исследование этих внутренних царств, оно давало гораздо более возбуждающее чувство обладания своим разумом. Люди настолько привыкли к своей ментальной ограниченности, что считают её чем-то само собой разумеющимся; они словно больные, забывшие о смысле здоровья. Мой же разум теперь мог овладеть перспективами, которые простирались намного дальше того, о чём я раньше только мечтал. Например, я всегда был не в ладах с математикой. Теперь же, без малейшего усилия, я схватывал теорию функций, многомерную геометрию, квантовую механику, теорию игр и теорию групп. Я также читал перед сном пятидесятитомный сборник Бурбаки [101] Никола Бурбаки — собирательный псевдоним, под которым группа математиков во Франции публикует обзор различных математических теорий с позиций формального аксиоматического метода, в котором доказательство является стройной последовательностью формул, каждая из которых либо аксиома, либо же получается из предыдущих формул. , обнаружив, что могу перескакивать целые страницы, потому что ход рассуждений был предельно ясен.

Как выяснилось, изучение математики было полезно во многих отношениях. Если я обращался к своей старой любви, истории, то мне становилось так легко "высвободить" какой-либо период и ухватить все его подробности во всей их образной глубине, что я находил это слишком возбуждающим, чтобы позволить себе заниматься этим: мой ум взлетал на слишком высокий уровень созерцания, и вероятность привлечения Паразитов становилась очень высокой. Поэтому я и погружался в математику, более безопасную науку. Здесь мой ум мог делать любые интеллектуальные сальто, нестись подобно пуле от одного конца математической вселенной к другому, при этом оставаясь в эмоциональном плане совершенно трезвым.