Колин Уилсон - Паразиты разума

Я до сих пор помню знаменательнейшее событие тех ранних дней. Как-то в три часа пополудни я сидел в библиотеке ЕУК, изучая новую статью по лингвистической психологии, и думал о том, можно ли посвятить в наш секрет её автора. Некоторые ссылки на Хайдеггера [99] Мартин Хайдеггер (1889-1976), немецкий философ-экзистенциалист. Согласно Хайдеггеру, язык, особенно в произведениях поэтов, может открыть "истину бытия". , основателя этой школы, взволновали меня, потому что неожиданно я ясно увидел ошибку, вкравшуюся в основы его философии, а также те захватывающие перспективы, которые откроются при её исправлении. Я начал делать стенографические заметки, как вдруг мимо моего уха с противным писком пролетел комар. Секундой позже он пролетел вновь. Я всё ещё был поглощён Хайдеггером, но взглянул на него и пожелал, чтобы он улетел к окну. Лишь я подумал об этом, как ясно почувствовал, что мой разум столкнулся с этим комаром. Он неожиданно изменил направление и полетел через зал к закрытому окну. Мой разум крепко держал его и направил к выходному отверстию вентилятора и затем наружу.

Я был столь изумлён, что какое-то время только и мог, что сидеть с широко раскрытым ртом. Едва ли я был бы потрясён больше, если бы у меня вдруг выросли крылья, и я начал летать. Не обманывался ли я, думая, что мой ум направлял это создание? Я вспомнил, что в уборную часто залетали осы и пчёлы, потому как под её окном была клумба с пионами, и немедленно направился туда. Там никого не было, а на матовом стекле билась оса. Я прислонился к двери и сконцентрировался на насекомом. Ничего не произошло. Я был разочарован. У меня было чувство, что я что-то сделал неправильно, словно дёргал запертую дверь. Я вернулся в мыслях назад к Хайдеггеру, почувствовал прилив воодушевления и видений будущего, и тут же почувствовал, что мой ум перещёлкнулся на "передачу" . Я был в контакте с осой, точно также, как если бы держал её в руке. Я захотел, чтобы она перелетела через комнату. Нет, "захотел, чтобы она перелетела", пожалуй, неверная фраза. Ведь вы не "хотите", чтобы ваша рука сжалась и разжалась, вы просто делаете это. Точно также и я направил осу через ванную к себе, затем, едва лишь она подлетела ко мне, заставил её повернуть и полететь назад к окну. Это было столь невероятно, что я готов был разразиться слезами или неистовым хохотом. Особенно меня рассмешило, что я каким-то образом чувствовал рассерженное недоумение насекомого, которого заставили делать всё это против его воли.

Влетела другая оса — а может, и та же самая. Я снова её схватил, но на этот раз почувствовал себя немного уставшим. Мой ум ещё не привык к таким вещам, поэтому его хватка соскальзывала. Я подошёл к окну и выглянул в форточку. В пионах в поисках нектара сновал огромный шмель, его-то я и захватил, велев улететь. Он сопротивлялся, я ясно чувствовал это, как можно, например, чувствовать натяжение поводка во время прогулки с собакой. Я напряг свои силы, и насекомое рассерженно слетело с цветка. Неожиданно я почувствовал, что внутренне устал, и потому отпустил его. Однако, я не сделал того, что, бывало, допускал в старые глупые дни — не позволил усталости повергнуть меня депрессию. Я просто освободил свой разум, неторопливо успокаивая его, и стал думать о чём-то другом. Спустя десять минут, в библиотеке, чувство ментального спазма исчезло.

Теперь меня интересовало, смогу ли я приложить эту ментальную силу к неживым предметам. Я заметил испачканный помадой окурок сигареты, который кто-то оставил в пепельнице за соседним столом, и попытался сдвинуть его. Да, он переместился, но это стоило мне гораздо больших усилий, чем со шмелём. И одновременно меня поджидал ещё один сюрприз: когда я коснулся окурка, то почувствовал внизу живота отчётливый прилив сексуального желания. Я отстранился от него, затем коснулся вновь и снова испытал то же чувство. Позднее я узнал, сигарета принадлежала секретарше одного из менеджеров, темноволосой женщине с полными губами, которая носила очень сильные очки в роговой оправе. Ей было около тридцати четырех, она была не замужем, довольно невротична, и о её привлекательности нельзя было сказать ни да, ни нет. Сначала я предположил, что вспышка желания пришла от меня самого — что было бы вполне нормальной мужской реакцией на сексуальный стимул в виде испачканной помадой сигареты. Но в следующий раз, когда она села рядом со мной в библиотеке, я осторожно коснулся её разума и тут же был практически сражён резким, звериным ударом сексуального желания, исходившего от неё. Это вовсе не означало, что секретарша в тот момент думала о сексе — она копалась в каких-то статистических данных, — или что она испытывала влечение к какому-то мужчине. Она, несомненно, просто жила с этой крайне напряжённой сексуальной озабоченностью и считала это совершенно нормальным.