Роберт Силверберг - Тернии

— Нам пора, — мягко произнес он.

Столетние старик и старуха принялись спускаться по хрустальным скобам. С каждой ступенькой груз лет становится легче и легче. Жизненная сила возвращалась. Окончательно Беррис и Лона придут в себя только через несколько дней.

Никто даже не пытался остановить их по пути к выходу.

Ночь была на исходе, зима — позади, и весеннее утро накрывало город серой дымкой. Едва мерцали звезды. Слегка подмораживало, но ни Лона, ни Беррис не ощущали холода.

— В этом мире нет для нас места, — произнес Беррис.

— Этот мир только и может, что пытаться сожрать нас. Как, например, Чок.

— С Чоком мы справились. Но не можем же мы справиться с целым миром.

— Куда же нам деваться?

Беррис поднял глаза к небу.

— Полетели со мной на Манипул. Как раз успеем к демонам на воскресное чаепитие.

— Ты серьезно?

— Да. Ты полетишь со мной?

— Да.

Они направились к машине.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Очень устала. Еле передвигаю ноги. Но я чувствую себя живой. Живее с каждым шагом. Миннер, первый раз в жизни я по-настоящему чувствую, что я — живая.

— И я.

— А твое тело… тебе все так же больно?

— Мне нравится мое тело, — ответил он.

— Несмотря на боль?

— Благодаря боли. Боль говорит мне о том, что я жив. О том, что я умею чувствовать. — Он повернулся к Лоне и взял у нее кактус. Облака разошлись, и в свете звезд блеснули колючки. — Подумай только, Лона, как это важно — чувствовать; даже если ты чувствуешь боль, это значит, что ты жива.

Он отломил от кактуса крошечный отросток и прижал к предплечью Лоны. Колючки вошли глубоко под кожу. Лона дернулась и прикусила губу. На руке выступили капельки крови. Лона отломала от кактуса еще один отросток и прижала к предплечью Берриса. С трудом, но в конце концов иголки все-таки проткнули неестественно гладкую блестящую кожу. Стала сочиться кровь, и Беррис улыбнулся. Он коснулся губами ее предплечья, окрашенного кровью; она поцеловала его предплечье и почувствовал на губах солоноватый вкус.

— У нас идет кровь, — произнесла Лона. — Мы чувствуем. Мы живем.

— Боль — наш учитель, — отозвался Беррис, и они ускорили шаг.

В скандинавской мифологии сын Одина, «страж богов»; главный оппонент Локи в битве конца мира (Рагнарек); живет у моста Биврест, соединяющего небо и землю.

Се человек (лат.).

В пробирке (лат.).

Прозрачная зона (лат.).

Чистые таблички (лат.).

Ветхий Завет, Книга Иова, 19:25. «А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою.»

Знаменитый греческий врач и теоретик медицины (И в.н. э.).

Кристофер Марло. «Трагическая история доктора Фауста». Акт

V, сцена 2. Пер. Е.Бируковой. Строго говоря, весь роман Сильверберга — своего рода парафраз на тему этой пьесы. Интересующихся отсылаю к переводу Е.Бируковой /Кр. Марло. «Сочинения», М.:1961; отдельная книжка-пьеса, М.:1959/, или к переводу Кудрявцевой /М.:1949/. Или к переводу Н.НАмосовой (серия «Литературные памятники», сборник «Легенда о Докторе Фаусте»). Здесь и далее примеч. переводчика.

«Трагическая история доктора Фауста», акт V, сцена 2.

«Трагическая история доктора Фауста», акт V, сцена 2.

Там же.

Там же.

«Трагическая история доктора Фауста», акт V, сцена 2.

Quid pro quo (лат.) — услуга за услугу.

«Стояла скорбная матерь». Начальные слова католического гимна в заупокойной литургии XIV в.: «Скорбная, в слезах, стояла мать возле креста, на котором был распят ее сын».

Вне матки (лат.).

У. Шекспир. «Венецианский купец». Акт III, сцена 1. Пер. Т.Щепкиной-Куперник. Еще одна отсылка к образам «Венецианского купца» — название следующей главы.

Верх чувственности! (ит.).

Бедняга! (ит.).

У.Конгрив. «Новобрачная в трауре», акт III, сцена 8: «Страшней, чем фурия в аду, отвергнутая женщина».

С.Колридж. «Баллада о Старом Мореходе».(пер. В.В. Левик).

К.Марло. «Трагическая история доктора Фауста». Акт V, сцена 1.