Александр Авраменко - Бездна

— Ну, будем!

Подмигнув левым глазом солдат запустил ложку в разогретую банку.

— Будем!..

После еды стало легче. А когда они выкурили по сигарете — совсем хорошо. Оглянувшись, фельдфебель прошептал:

— Я слышал, что войска с фронта срочно отзывают.

Макс не поверил своим ушам.

— Не может быть! А как же русские?

— Оставляют заслоны, а все основные части и из России, и из Генерал-Губернаторства — сюда. Вроде как идут жуткие бои…

Рёв мотора разорвал утреннюю тишину, и на площадь выползло уродливое камуфлированное чудовище. Фельдфебель приник к амбразуре и плаксивым голосом выдохнул:

— О, Боже… Танки!

Но Макс уже не слышал этих слов — он замер на своей позиции, впечатав приклад пулемёта в плечо. Перед рейхсканцелярией разворачивались французские «В-1». Мощные тяжёлые танки… Группа охранников, так хорошо видных ему сверху, волоча за собой квадратные ящики переползала к передовым позициям. А танки медленно и неудержимо, как то ЛЕНИВО перебирая гусеницами разворачивались в линию… Хлёстко ударило торчащее из лобового листа корпуса орудие, и тут же взметнулся разрыв возле иссечённых ворот. Шестым чувством Макс понял, что ему нужно срочно убираться отсюда, иначе… Он кубарем скатился по лестнице и в этот момент ударил ещё один выстрел. А через миг его всего осыпал каменной крошкой и мелом. Снаряд разорвался там, где Шрамм был пять секунд назад… Помедлив, он мысленно попрощался с говорливым фельдфебелем…

Взрывы следовали один за другим, ежесекундно выбивая защитников. Попытки подорвать и уничтожить танки взрывчаткой — провалилась. Единственное орудие, на лафете которого хоронили генералов, не имело снарядов. А лёгкие зенитные пушки в 20 мм бессильно высекали искры из 60-мм лобовой брони… Макс молча вскинул тяжёлый «МГ» на плечо и зашагал по лестнице вниз, в свой последний бой… Едва он выкатился из расширенного снарядом дверного проёма, возле которого лежала куча иссечённых осколками тел, и ползком стал пробираться к импровизированной баррикаде, как с неба послышался так хорошо ему знакомый вой пикирующей «штуки». А затем — он не поверил своим глазам — скользнула быстрая тень, и грянул мощный взрыв. Затем ещё один, и ещё… Сбрасываемые с крутого пикирования бомбы вначале остановили французов, затем заставили их попятиться назад, под прикрытие зданий, а потом… В это нельзя было поверить, но сквозь грохот боя прорезался новый звук, гул моторов «матушки Ю», из раскрытых дверей которой горохом посыпались десантники…

…К вечеру французы и англичане были отбиты от всех основных зданий. Уцелевшие горожане, вооружённые чем попало, а чаще — трофейным оружием по всему городу отлавливали уцелевших оккупантов и убийц и вершили самосуд. Впрочем, и кадровые солдаты и офицеры, насмотревшись на деяния оккупантов, жителям Берлина в этом не препятствовали, а наоборот, помогали… Гиммлер вышел из иссеченного осколками и испятнанного воронками и пробоинами здания одним из первых, сопровождая Фюрера. Рядом ковылял Геббельс. Они молча прошли по изуродованной площади, молча постояли у аккуратно сложенных тел погибших защитников, обнажив головы. Внезапно, проходя возле полуразрушенной баррикады Фюрер остановился и поднёс палец к губам — обняв обеими руками станковый пулемёт с обмотанной вокруг ствола лентой прямо на земле спал эсэсовец в белой парадной, но жутко измазанной и переляпанной грязью и извёсткой форме.

— Тихо, партайгеноссе. Этот викинг заслужил, чтобы дань уважения его отдыху после боя отдал САМ Вождь Германии — Адольф Гитлер…

…После осмотра поля боя все руководители Рейха вновь собрались в подземном кабинете Рейхсканцелярии. Гитлер непривычно долго молчал, затем решительно поднялся со стула и выпрямился:

— Господа! Я принял решение. Гесс!

Тот вскочил и выбросил руку в партийном приветствии.

— Вы немедленно вылетаете в Москву.

— В Москву, мой фюрер?!

— Да, в Москву! Ваша задача — договориться с маршалом Сталиным о личной встрече. Моей и его. И ещё — немедленно прекратить ВСЕ боевые действия на русско-германском фронте. Всех пленных отправить через линию фронта назад, в Россию. Вам ясно?

Он строго посмотрел на начальника ОКВ. Тот вскочил, словно ужаленный.

— Так точно, мой фюрер!

— Всем оставшимся на линии фронта частям немедленно объявить перемирие с противником. Впрочем, я думаю, что уже не с противником, а с союзником…

…Рядовой Владимир Петров до рези в глазах всматривался в предрассветные сумерки. День обещал быть очень жарким, и из близлежащего оврага стелился туман. В такую погоду легче всего незаметно подкрасться к вражескому часовому и захватить его. Или — убрать… А поэтому лучше всего — бдить в оба глаза и слушать в оба уха. Внезапно сзади раздались шаги.