Александр Авраменко - Бездна

— Германию спасёт только чудо…

Две пары глаз внимательно рассматривали друг друга. Может, кому то это показалось бы невежливым, но эти люди могли себе позволить и не такое, по отношению друг к другу. Синие пронзительные, чуть подслеповатые. Поскольку Фюрер был близорук, но ужасно стеснялся носить очки. И старался на публике в них не появляться. Вторая пара — серые. Острые глаза горца, привыкшие различать орла в глубине неба. Оба вождя пытались понять, что представляет из себя собеседник и он же — оппонент. Один, создатель новой идеологии, якобы базирующейся на оголтелом антисемитизме, в чём видел причину всех бед своего народа. Второй — верный последователь с одной стороны третьего основного идеолога марксистской экономическо-политической теории, с другой — Вождь великого народа, являющегося без всяких оговорок основообразующей нацией государства — русского народа. Это через много лет русских проклянут, заставят испытывать комплекс несуществующей на самом деле вины, обвинят во всех смертных грехах, существующих только в головах ПРИДУМАВШИХ их. Зачем, спрашивается? Да потому что они — ЕДИНСТВЕННАЯ нация в мире, которая во главу угла ставит прежде всего не индивидуума, помешанного на деньгах, очередной сионистской химере, а СВОЙ НАРОД. Не зря существовала раньше пословица: «На миру и смерть красна»…

Они смотрели друг на друга, пока их секретари и переводчики представляли лидеров, затем сопровождающих, пока не отзвучали положенные по протоколу речи, и оба не уселись друг против друга в высокие удобные кожаные кресла.

— Господин Сталин спрашивает, не желает ли господин Гитлер чаю?

— С удовольствием. Хотя… если можно — кофе. Без сахара. И без молока.

Переводчик исчез, а Сталин удовлетворённо кивнул головой.

— Я думаю, что можно приступить к тому, ради чего мы встретились здесь.

Незаметный переводчик, стоящий рядом с креслом Адольфа синхронно шептал перевод на ухо Фюрера. Тот кивнул в знак согласия…

— Без сомнения, Германский Вождь хочет знать, почему именно в Киеве, а не в Москве, столице нашей Родины мы решили провести эту встречу. Что же — отвечу. Если Москва — сердце России, то Киев — МАТЬ городов русских. А мать для любого человека, будь он русским, украинцем, немцем, белорусом — СВЯЩЕННА. И мы, и вы будем защищать нашу матушку до последней капли крови. Любой ценой, любыми жертвами…

Все, даже немцы бурно зааплодировали. Сталин сел на своё место. Поднялся Гитлер.

— Как Вождь Германского народа я прибыл сюда чтобы заключить мир между нашими великими державами. Мы признаём трагическую ошибку, выразившуюся в войне между нами, но надеемся, что это не перечеркнёт возможность её исправления. Со своей стороны мы готовы выплатить любые репарации, оказать любую техническую и материальную компенсацию, но только после того, когда агрессор, нанесший Третьему Рейху подлый удар в спину будет окончательно уничтожен…

Русские загудели, услышав перевод фразы. Но Сталин поднял руку, призывая всех к молчанию.

— Верно ли я понял, что вы готовы заключить мир ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ?

Фюрер понял вопрос без перевода и кивнул головой в знак согласия. Сидевший рядом Геринг вскинул вверх свой маршальский жезл, как бы подтверждая слова своего Вождя. Незаметный доселе Борман положил перед собой толстую папку бумаг и слегка подтолкнул её к Молотову.

— Вот здесь все документы о состоянии нашей экономики. Вы можете на основании этих документов назначить свои требования…

Слабый удар по столу трубкой заставил потянувшегося было за документами наркома вздрогнуть и убрать руки на место. Сталин криво усмехнулся:

— Это не столь важно. А СССР — не версальские крысы. У нас, у русских, есть пословица — «На чужом несчастье, счастье не построишь». И мы не желаем наживаться на горе великого германского народа. Поэтому предлагаю в дальнейшем слова репарации, компенсации, оплата — не употреблять в отношении к обеим великим державам.

Гитлер с трудом сдержал бесстрастное выражение лица — он ожидал ЧЕГО УГОДНО, только не такого. Но Адольф молча кивнул в знак согласия. Зато зашевелился Шахт, германский экономический гений. Он то ПРЕКРАСНО понимал, ЧТО РЕАЛЬНО получат Советы в Германии…

Кофе давно остыл, но самый главный вопрос ещё не поднимался, а именно — вопрос ВОЕННОГО СОЮЗА, а ради него здесь, в огромном здании Киевского Областного Комитета Партии и собрались Сталин и Гитлер, Молотов и фон Риббентроп, фон Браухич и Будённый, Ворошилов и Гудериан, Гиммлер и Берия…