Александр Авраменко - Бездна

В принципе, нельзя сказать, что нападение было уж таким неожиданным. На столе Сталина уже месяц лежал с таким трудом скопированный у англичан так называемый план «Травля Лисы». И согласно этого хитроумного плода военной английской мысли через десять дней после атаки Советского Союза Германией, когда войска Третьего Рейха увязнут в кровопролитных войсках, французы и англичане ударят в спину. Начало военных действий давало повод англо-французам резко увеличить количество отправляемых транзитом через Германию подразделений. Причём рассчитывалось всё так, чтобы на момент часа «Х» большинство войск находилось в ключевых точках Рейха. И по сигналу… Другое дело, был ли этот план НАСТОЯЩИМ? Вот что мучило Вождя… А пока оставалось только одно — держаться. Держаться, не смотря ни на что. Изо всех сил вгрызаться в землю, биться с немцами штыком и прикладом, грызть зубами. Но продержаться эти жуткие ДЕСЯТЬ дней…

Город горел… Пылали подожжённые недавними «союзниками» кварталы. Слышалась неумолкаемая стрельба, иногда сквозь её шум прорывались истошные вопли. И тогда Макс Отто фон Шрамм стискивал зубы покрепче с такой силой, что те едва не рассыпались от напряжения в пыль. Он прекрасно знал, что означают эти звуки: очередной немец послужил забавой вероломным галлам… Жуткой забавой. Тогда, отозванный в распоряжение рейхсфюрера СС срочным телефонным звонком молодой немец считал, что ему очень повезло. Поскольку этот вызов он организовывал сам, через очень влиятельных знакомых покойного отца. Ему надоело болтаться среди грязных поляков и вонючих славянских городишек. Но то, что произойдёт буквально через считанные часы после начала последней и окончательной, как заявил Фюрер, войны с Россией, не ожидал никто. По всей Германии расползлась эта галльско-английская нечисть, якобы, шедшая на помощь Третьему Рейху, дабы исполнить свой «союзнический» долг. И вместо помощи — вероломное нападение… В прицеле пулемёта мелькнула петушиная фигура в нелепой табачной форме и Макс аккуратно нажал на верхнюю часть курка. «МГ» послушно отозвался одиночным выстрелом, француз рухнул на брусчатку площади и застыл. Вроде больше никого… Немец осмотрел себя — его когда-то щегольская белая форма превратилась в серую от пыли. На щеках — многодневная щетина. Они ввалились от недоедания, поскольку пищу им приносили нерегулярно, и крайне скудную. Впрочем, он с полным основанием мог считать себя счастливчиком, поскольку другим повезло намного меньше… Он видел шеренги корчащихся на кольях от ограды седовласых бюргеров, распятых на стенах девушках и женщинах с отрезанными грудями и распоротыми животами. Детей в форме гитлерюгенда, уложенных аккуратными рядами на землю и раздавленных гусеницами «Рено» и «Сомюа»… А потом буквально чудом пробрался дворами и канализационными ходами к зданию рейхсканцелярии, где «Лейбштандарт» дрался из последних сил против зуавских и индийских частей оккупантов…

— Канарис! Как вы МОГЛИ! Почему ВАША разведка прошляпила весь этот кошмар?!! Вы! Только вы виновник этой трагедии! И только на вашей совести каждая капля крови немцев! Гиммлер! Расстрелять предателя НЕМЕДЛЕННО!

Двое охранников мгновенно скрутили руки не сопротивляющемуся адмиралу и уволокли его за дверь. Через мгновение хлопнул одинокий выстрел. Гитлер нервно прошёлся из угла в угол по всему кабинету. На него смотрели Гиммлер и Геббельс. Геринг, второй человек в Рейхе находился на Восточном Фронте. Борман — склонился над какими то бумажками над угловым столом.

— Господа, Германия на краю гибели. Мы опрометчиво поверили этому предателю…

Фюрер кивнул головой в сторону двери.

— И теперь в самом сердце Рейха убийцы. Палачи. Садисты. Я ЗНАЮ, что они творили в России. И ЗНАЮ, что тоже самое эти негодяи делают и здесь. И мне больно и стыдно перед моим народом. Но мой долг вождя требует, чтобы я до конца боролся с врагами Рейха и пал на боевом посту. Но ЧТО я могу сделать? ЧТО?! Это удар в самое сердце! Единственный, на кого бы я мог положиться в битве с этими сионистскими наймитами — теперь мой враг. Что мне делать?!..

…- Эй, манн, ты ещё жив?

Донёсся знакомый голос из-за стены.

— Живой.

— Тут пожрать принесли, геноссе. Иди к нам. Мой сменщик пока покараулит.

— Отлично. Иду…

Макс с удовольствием взял в руки увесистую высокую банку, быстро вскрыл форменным ножом крышку, затем оторвал припаянный снизу ключ и проткнув им фольгу на донышке банки, повернул. Послышалось шипение, и через несколько мгновений пахнуло разогретым мясом. В это время фельдфебель, так любезно пригласивший эсэсовца в гости вскрывал фольгированную упаковку консервированного хлеба, и разливал по крошечным стаканчикам горячий (невероятное счастье!) эрзац-кофе.