Роберт Сойер - Квантовая ночь

Он отчётливо помнил все события нескольких последних дней — дней девятнадцать лет назад: 31-го декабря он ходил в Поло-Парк Синеплекс смотреть «Где моя тачка, чувак?»; потом подцепил в баре какую-то девицу; смотрел новый сериал под названием «CSI» и подумал ещё, что новинка быстро выдохнется: а сегодня услышал от Кайлы, что сериал продержался аж до 2017 года [65] В реальности сериал закрылся осенью 2015 года. . Но что превратило его в Рипа Ван Винкля? О, точно! Это было…

— Отличные новости. — Сестра вернулась в палату; он всё ещё вздрагивал, когда видел, как она теперь выглядит. — Я говорила с диетологом. Он собирается разработать план возвращения тебя к твёрдой пище. Не успеешь оглянуться, как снова будешь трескать начос и чизбургеры.

— Спасибо, — ответил он, не испытывая особого энтузиазма. Ему не хотелось есть; ему хотелось ходить — и бегать!

Вероятно, она прочла что-то такое на его лице, потому что тут же добавила:

— А завтра придёт физиотерапевт для оценки ситуации.

В этот момент вошла медсестра — симпатичная, азиатской внешности, на вид лет двадцати пяти. Тревис повернул голову к ней, пока она проверяла капельницу, и…

Это должно было быть очевидным. Это должно было быть ясно с первого взгляда. Он должен был ясно это видеть.

Но не мог.

Медсестра могла быть уязвимой, могла быть напугана, она могла быть идеальным орудием для его целей — каковы бы они ни были.

Но он не мог сказать, так ли это. Чувство, которое раньше у него было, способность, что была с ним всю его жизнь, восприятие, которым он так долго руководствовался в своих взаимодействиях с другими людьми, исчезло.

Медсестра заметила его взгляд и улыбнулась, но это не была заинтересованная улыбка, которые он привык получать от женщин; это была успокаивающая улыбка симпатии к пожилому человеку.

Медсестра ушла, и Тревис снова повернулся к Кайле. Раньше он и её читал с лёгкостью, но не сейчас. И всё же было какое-то чувство… чувство чего-то . Когда он смотрел на неё, он… он чувствовал … «боль» было, наверное, подходящим словом, чтобы описать, как он её видит, хотя оно не… оне не мог , но…

Он сощурился, ощутив, как при этом сморщилась кожа на лбу, которая за всё это время явно потеряла упругость. Это было странное ощущение, но не такое странное, не такое беспрецедентное, не настолько извращённое , как…

…как это… эта печаль , — вот оно! — эта невыразимая грусть не о себе, не о двух десятках потерянных лет, а о сестре, о том, как её не пощадило прошедшее время, о том, как она постарела…

И всё же, в отличие от него, она не теряла этих девятнадцати лет. Она прожила их, каждую их секунду, несомненно пережив десятки триумфов и десятки трагедий. Так почему он чувствует такую грусть, когда смотрит на неё? Почему он чувствует…

Почему он вообще что-то чувствует по отношению к ней?

Что за фигня с ним происходит?

— Ты в порядке, Трев? — спросила Кайла, садясь на стул рядом с кроватью.

— Думаю, да. — Он на секунду задумался. — Так что же, мама сказала, что ты теперь большая шишка в ракетной технике, а?

— В квантовой механике, — ответила он.

— Профессор?

Она покачала головой.

— Я не преподаю. Я исследователь.

В голове у него вдруг возник вопрос, который раньше он и не подумал бы задать.

— Ты счастлива?

— Насчёт работы? Конечно. Синхротрон — удивительное место, и платят неплохо.

— А помимо работы?

— Честно? Мой бывший — заноза в заднице.

— Бывший? Ты была замужем?

— И развелась.

Огромная глава её жизни, которую он полностью пропустил. И — Господи, он ведь даже не знает, какая у его сестры сейчас фамилия.

— Ты не взяла его фамилию?

— Нет. По-прежнему Гурон. Как мы, физики, говорим — инерция.

— И ты говоришь, тот парень был козлом?

— Как выяснилось. Единственное хорошее, что вышло из наших отношений — это Райан.

— Кто?

— Моя дочь. — Пауза. — Твоя племянница.

Невероятно.

— Тридцатого ей будет шесть, — сказала Кайла. — Я скоро её к тебе приведу.

— Спасибо.

— И, кстати, отвечая на твой вопрос: в целом жизнь была неплохая. На работе я добилась впечатляющего прорыва, и ты уже видел моего друга Джима; он очень добр ко мне и к Райан.

Он задумался об этом — и, что странно, о том, что он по этому поводу чувствует. Это было очень, очень странно, но он ответил словами, которые раньше произносил множество раз, но сейчас впервые делал это с полным осознанием их значения: