Тед Деккер - Тьма

Он уже направился к подиуму, когда этот псих выскочил вперед и отчебучил свой цирковой номер. Быстро, просто и банально — до примитивности: шагнуть к противнику, отнять у него оружие и нагло, как кот кильку, стащить добычу при свете фотовспышек половины мировой прессы! Не должно было получиться, но ведь получилось! Да еще и беспрепятственно удрал. И от него, от Карлоса, удрал бы, если бы он, Карлос, не оставил свои четыре колеса наготове у выхода.

Из этого фокуса проистекают, разумеется, определенные выводы. Прежде всего: в Центре контроля заболеваний его слушать не стали. И это хорошо. Далее: этот псих уверен в своем сне, или что там у него за галлюцинация. Это тоже хорошо. Посему он хочет любой ценой заставить фирму отказаться от выпуска вакцины. Это не столь хорошо, но, по счастью, исправимо.

И вот он последовал за зеленой «тойотой» сюда, к отелю «Парадиз». Оказавшиеся на месте событий репортеры мгновенно осветили происшествие, новости уже текут по всем мировым каналам. Полиция Бангкока лезет из кожи вон, стараясь проявить себя с наилучшей стороны, но никто так и не знает, куда девался этот чокнутый гринго со своей добычей.

Никто, кроме него, Карлоса.

Следующий кусок сатаи отправился догонять предыдущие, пополнять энергетические запасы Карлоса Миссириана. Американец сэкономил ему немало сил, изолировав Монику де Рейзон в отеле. Сопровождавшая его блондинка час назад покинула здание пешим ходом. Это несколько обеспокоило Карлоса, но оба главных объекта остались внутри, в этом он уверен. Из машины он видит все выходы отеля, кроме заднего — в проулке, который он заблокировал.

Теперь ситуация у него в руках, все под контролем. Очень удачно, очень удобно, что он сможет заняться ими обоими одновременно. Теперь все решает время.

Карлос глянул на себя в зеркало заднего вида, смахнул соринку со шрама, откинулся на спинку сиденья и удовлетворенно вздохнул. Время, время…

Моника следила, как Томас нервно вышагивал по номеру, и размышляла, может ли история, которую только что сплел этот парень, каким-либо самым странным, немыслимым образом оказаться чем-либо, кроме полной ахинеи. Такую возможность она ни в коем случае не собиралась исключать. В своей работе она зачастую преследовала цели совершенно невероятные именно потому, что не верила в их абсурдность. Она вообще остерегалась верить в несбыточность чего-либо, если таковая не доказывалась математически. А рассуждая технически, его история вполне могла оказаться истинной.

С другой стороны, рассуждая точно так же, его историю можно было, образно выражаясь, сунуть коту под хвост.

Последние пять минут он молча расхаживал по комнате, вертя в пальцах пистолет. У Моники появились сомнения, что он когда-либо использовал такое оружие. Сначала у нее такого рода сомнений не возникало, но теперь…

Кондиционер в номере нещадно дребезжал, но гнал лишь горячий воздух. Они оба обливались потом. Час назад она сняла свой пиджак.

Не будь она на него так зла, она, может быть, даже пожалела бы странного парня. В глубине души ей и сейчас было жалко этого дурня. Искренность его сомнений не вызывала, что однозначно означало сумасшествие. Что, в свою очередь, грозило неожиданной сменой настроения, возможностью непредсказуемых действий, вплоть до немотивированного жестокого убийства жертвы.

Неплохо бы выявить истинные мотивы его поступков…

Задыхаясь от жары, Моника попыталась провентилировать легкие глубоким вдохом.

— Томас, попробуйте в порядке исключения принять мою точку зрения.

— А чем я занимаюсь уже битых два часа?

— Вы рассматриваете все со своей позиции. Для вас все строго логично, состыковано, но для меня все ваши рассуждения — темный лес. К тому же здесь очень душно, и у меня болит голова. Первая партия вакцины, возможно, уже отгружена, через сутки-двое ее получит сотня больниц по всему земному шару. Если вы правы, то, сидя здесь, мы впустую тратим время.

— Вы хотите убедить меня, что отмените поставки?

Она уже взвешивала возможность обмануть его, но не доверяла своим способностям врать убедительно. Да и не поверил бы он ей, сколь артистично бы она ни солгала.

— И вы поверите, если я скажу «да»?

— Поверил бы, если бы мы сделали это вместе. Хватило бы звонка Моники де Рейзон в «Нью-Йорк Таймс».

Она вздохнула.

— Вы прекрасно понимаете, что я не могу этого сделать.

Что же делать, что делать? Надо завоевать его доверие, но как?