Тед Деккер - Тьма

— Но если бы я вам поверила, я бы не остановилась и перед звонком в «Нью-Йорк Таймс». Вы понимаете мои затруднения?

Он не ответил, и это молчание послужило красноречивым ответом. Она продолжила напор.

— Я выросла на виноградниках юга Франции. Там намного прохладнее, чем здесь, очень приятный климат. — Она улыбнулась. Заставила себя улыбнуться. — Выросла в бедности. Мать была батрачкой на виноградниках. Наша семья производила вино, а не лекарства.

Он молчал. Она перевела дыхание и продолжила.

— Кровного отца своего я никогда не видела. Он оставил семью, когда мне было три годика. Жак, один из сыновей семейства де Рейзон, влюбился в мою мать. Мне тогда уже исполнилось десять. Стукнуло двенадцать — и умерла мать. Четырнадцать лет назад. Много воды утекло. Знаете, я ведь училась на медицинском в Калифорнийском университете.

— И какого черта вы мне все это внушаете? — наконец высказался он.

— Беседую с вами.

— Не лучшее время для беседы. Вы лучше внимательно слушайте то, что я вам говорю.

— Да, я слушаю вас внимательно, — ответила она, стараясь придать голосу убедительность. — Но вы, как я уже сказала, на все смотрите со своей колокольни. Я рассказываю вам, кто я есть, чтобы вы могли общаться со мной как с живым человеком, с женщиной, сбитой с толку и запуганной вашими выходками.

— Уж не знаю, как можно выражаться яснее. Вы мне либо верите, либо нет. А вы не верите, и это очевидно. Вот в чем проблема. — Он поднял руку. — Поймите меня верно, я бы, может, посидел с вами, болтая «за жизнь», посетовали бы мы, поплакались бы друг другу на отцов, бросивших нас в детстве, но не до того сейчас. Есть дело поважнее.

— Ваш отец тоже бросил вас?

Он опустил руку.

— Да.

— Печально. — Она чуть продвинулась. Так держать! — Сколько вам тогда было?

— Шестнадцать. На Филиппинах. Он был армейским капелланом.

Парень открылся перед ней в новом свете. «Сын полка», детство на заморской военной базе. И еще одна маленькая удача: она сносно говорит на тагалог.

— Саан ка накатира? (Где ты жил?)

— Накатира ако са Майнила. (Я жил в Маниле.)

Обмен взглядами. Его взгляд, похоже, смягчился.

— Не выйдет, мадам!

Вот черт! А вроде…

— Что не выйдет?

— Психологический этюд.

— Но… Вы неправы. Я вовсе не пыталась увести вас в сторону. Почему вы не можете разговаривать со мной как с человеком, а не как с каким-то купцом или делягой?

— Да-да. Разумеется. Вы бедная запуганная женщина, трясущаяся от ужаса при одном взгляде на жестокого бандита. Беспомощное брошенное дитя, жаждущее появления героя-избавителя. Да бросьте вы! Это я в безвыходном положении. Вы прекрасно поняли, что я для вас не представляю угрозы, что оружие применить не отважусь. К черту!

— Но рассудите здраво, как вам можно верить? Вы рассказываете сказки о черных летучих мышах, о цветных лесах, как будто в них сами верите, и хотите убедить в этом меня. Я защитила докторскую по химии, а вы хотите, чтобы я поверила в ваши сны, как какая-то девчонка-первоклашка.

— Да, именно этого я хочу! Эти черные мыши знают ваше имя! — выкрикнул он.

От этого выкрика у нее прошел мороз по коже. Он бросил пистолет на комод, стянул футболку.

— Ну и жара здесь!

Швырнув футболку на пол, он подхватил пистолет и подошел к окну.

Спина мускулистая. Он сильнее, чем казался. Тело блестит от пота. Шрам на левой лопатке. Под джинсами боксерские трусы, видна резинка с надписью «Олд Нэйви».

До того, как он сообщил ей, что размытый силуэт на видеозаписи камер наружного наблюдения принадлежит ему, Моника всерьез взвешивала возможность наброситься на него, оглушить, завладеть оружием и так далее… Но глянув на его спину, она поняла всю бредовость этих планов.

Том опустил штору и повернулся к Монике.

— Расскажите о вакцине.

— Я уже рассказывала.

Он выглядел возбужденным.

— Нет, расскажите больше! Подробнее!

— Но вы не поймете. Это специальные вопросы.

— Не ломайтесь. Постарайтесь, чтобы понял.

Она вздохнула.

— Ну, хорошо. Мы называем ее вакциной ДНК, но в действительности это синтезированный вирус. Поэтому…

— То есть ваша вакцина — вирус.

— Да, вирус. Вирус, иммунизирующий носителя изменением ДНК против других вирусов. Вирус, ведущий себя как микроробот, атакующий клетки носителя и модифицирующий его ДНК, что обычно завершается разрушением клеток. Мы нашли способ заставить этих микророботов работать на нас, а не против нас. Крохотные, стойкие, они быстро распространяются по воздуху.