Скотт Вестерфельд - Бегемот

Добрая сотня дворцовых окон взирала на них, поблескивая под солнцем ажурными золочеными решетками. Быть может, из-за щелей опущенных жалюзи за ними наблюдали придворные и советники, а то и толпа наложниц из сказочного султанского гарема. Совсем не похоже на Букингемский дворец, где Дэрин в первый свой день в Лондоне наблюдала смену караула королевских гвардейцев. Тот дворец был в четыре этажа, квадратный, как торт. Здесь же невысокие строения окружали колоннады, арки украшены шахматным узором из черной и белой мраморной плитки, лоснящейся, как клавиши на пианино. По мозаичным стенам вились паропроводные магистрали, напоминающие трубы для вестовых ящериц, влажно пыхтящие клапанами от проходящей по ним энергии. Возле каждой двери стояли темнокожие стражники в ярких шелковых мундирах, с секирами и ятаганами.

Каково это, жить среди подобного показного великолепия, призванного ослеплять взор? Неужто бедняга Алек тоже рос в подобной роскоши? Да одна лишь толпа слуг, следящая за каждым твоим шагом, быстро сведет с ума!

Все стражники размашисто, в пояс кланялись Кизлар-аге, бормоча примерно то же приветствие, что звучало в адрес доктора Барлоу.

— Это по-турецки «привет»? — шепотом спросила Дэрин, стараясь на всякий случай зазубрить эту фразу.

— По-арабски, — пояснила доктор Барлоу, разглядывая трубы паропровода. — Здесь во дворце звучит множество языков. Будем надеяться, что немецкого среди них нет.

Вскоре их подвели к большому мраморному зданию, стоящему особняком от остального дворца. Из его крыши к небу вздымались три сыплющие искрами дымовые трубы, а внутри жужжали какие-то механизмы.

Перед сводчатым проходом, запечатанным двумя каменными дверями, Кизлар-ага остановился.

— Итак, мы вступаем в тронную залу султана Мехмета Пятого, Повелителя Горизонтов.

Он трижды хлопнул в ладоши, и двери под шипение пара поползли в стороны. Тотчас же в нос ударил запах угольной гари и моторной смазки вперемешку с благовониями вроде фимиама. После яркого солнечного света в тронной зале оказалось настолько сумрачно, что поначалу ничего нельзя было разобрать. Постепенно стал виден какой-то исполин, габариты которого ничуть не уступали железным големам, что встретились им недавно перед одним из городских кварталов. Это оказалась металлическая статуя, облаченная в неимоверных размеров халат из черного шелка, с серебряной орденской лентой, идущей наискось через увешанную медалями грудь, она восседала, скрестив ноги. На странно рогатой голове ступкой торчала багряная феска величиной с лохань.

Когда глаза попривыкли к сумраку, Дэрин различила перед статуей человека. Одет он был точь-в-точь как статуя и сидел в такой же позе на шелковых подушках дивана, упершись ладонями в колени.

— Приветствую вас, доктор Барлоу, — произнес он, церемонно поворачивая открытую ладонь правой руки навстречу вошедшим. Статуя в точности повторила его движение. Это был автоматом; целая тронная зала являла собой один огромный механизм. Рокот моторов и валов скрадывался каменными стенами и толстыми гобеленами до шепота, так что громадная статуя казалась почти живой.

Дэрин краем глаза заметила, как ученая леди сделала монарху реверанс, будто с гигантскими статуями ей доводилось встречаться каждый день. Оправившись от удивления, Дэрин отвесила поясной поклон, как, бывало, делал Алек, обращаясь к старшим офицерам «Левиафана». До нее дошло, что она понятия не имеет, как обращаться к этому болвану-императору, и запоздало пожалела, что прежде не проконсультировалась у ученой леди.

— О великий султан, — обратилась между тем доктор Барлоу. — Приветствую тебя от имени его величества короля Георга!

— Да пребудет с ним мир, — изрек султан, чуть склонив голову.

Автомат поклонился вслед за ним.

— Прими от него еще и дар. — Доктор Барлоу указала кивком на ящик с яйцами.

Брови султана приподнялись.

Хорошо, что статуя сзади не копировала еще и мимику; на такие тонкости гигантской машине все же не хватало сноровки.

— Странная форма для дредноута, — взглянув на подношение, заметил султан. — А для бегемота, пожалуй, тесновата.

После секунды неловкой тишины ученая леди, кашлянув, продолжила:

— Скромный наш подарок, понятно, не заменит «Османа» или его спутника. Хотя его величество искренне огорчен столь неудачным стечением обстоятельств.

— Так уж и огорчен?

— Безмерно, — минорным голосом сказала доктор Барлоу. — «Османа» мы временно позаимствовали лишь потому, что нужда в нем у нас сейчас сильнее. Британия воюет, а твоя благословенная империя находится — и, дай-то бог, пребудет вечно — в мире.