Проехали, как оказалось, всего ничего. Гигантская подстанция ЦДЭ так и маячит неподалеку в окружении разбросанных по парку соленоидов и накопителей соответствующих размеров. За оголенными стволами парковых деревьев реликтовым бронзовым сердечником XVIII века возвышается посреди Москва-реки памятник Петру Великому. Солнце медленно клонится к…
— Не тормози! — заводится Маришка.
— Программисту лучше говорить: не зависай, — машинально поправляю.
— Мне, эт самое, кажется, — толкает в бок Пашка, — или они стали краснее?
— Чуть-чуть, — соглашается Маришка, а я пожимаю плечами: со спины разве разберешь?
— Близится кку-кульминация, — предрекает Павел.
— Кульно, — Маришка кивает и цепко берет меня под руку.
Позволив краснокожим отойти шагов на тридцать, отправляемся следом. На случай, если преследуемым вздумается вдруг резко обернуться, старательно смотрим в сторону, каждый в свою. Ко они не оборачиваются, только лавируют между пешеходами по странной траектории, то приближаясь к кромке тротуара, то отступая в тень домов, — в равной степени готовые к внезапному броску через проезжую часть и к стремительному отходу в паутину узких улочек. Неужели заметили слежку?
Выбрав в качестве персональной цели злоумышленника с дипломатом, превращаюсь в его тень. То есть пытаюсь в точности повторять каждое его движение, воспроизвожу походку — шаг в шаг, и не обращаю внимания на поскрипывание в левом ботинке, которое отвлекает, раздражает, в конце концов становится просто невыносимым!
— Перестань паясничать! — злится Маришка, когда я нечаянно наступаю ей на ногу. — Ровно можешь идти?
Не отвечаю. Ее возмущенное восклицание напоминает мне о ночном кошмаре, о застрявшем лифте и запертых в нем пассажирах. «Нас как будто провели по радуге задом наперед, — шептали эти губы всего несколько часов назад. — Остался только красный…»
— Красный! — раздраженно повторяет Маришка, заставляя меня вздрогнуть, и тянет назад. — Ты что, спишь?
— Надеюсь, — говорю и останавливаюсь перед самым бордюром.
Еще бы шаг — и… лучше не думать! Но как же близко подходит к нам порой старуха с косой, похожая чем-то на сгорбленную уборщицу в костюме джедая.
Светофор вспыхивает цветом зависти, потом похоти, и мы бегом пересекаем «зебру», чтобы не потерять из виду краснокожих. Отрезанные от нас потоком машин, они успевают удалиться ка приличное расстояние. К счастью, их румяные макушки видны далеко впереди, как ночные огни на речных бакенах.
— Врешь, не уйдешь! — вымученно шутит Пашкп, а я отвечаю в тон:
— Не врут. Иначе посинели бы.
Краснокожие сворачивают в проходной дворик и, но скрываясь, останавливаются на виду, посреди детской площадки. Рыжий отставляет дипломат на угол песочницы и начинает о чем-то совещаться с лысым, жестикулируя обеими руками. Придя к какому-то соглашению, подозреваемые один за другим ныряют в щель между гаражами, но рыжий тут же выныривает обратно — забрать забытый дипломат.
Разделившись, обходим гаражи с двух сторон и продолжаем преследование.
Когда краснокожие дважды обходят вокруг одной и той же пятиэтажки, Пашка туманно изрекает:
— Запутывают, эт самое, следы. Значит, значит…
Узнать, что все это значит, мне не суждено.
— Красные молодцы что-то задумали, — предупреждает Маришка.
В самом деле, в очередной раз миновав все шесть жилых подъездов, злоумышленники сворачивают за угол, туда, где к торцу здания пристроено какое-то одноэтажное сооружение вроде пункта обмена валюты или ремонта обуви.
Подходят к крыльцу. Закинув ногу на третью ступеньку, рыжий склоняется до земли, якобы завязать шнурок.
Но только якобы, потому что еще в парке, наблюдая за рыжим из-за лейденской банки, я обратил внимание, что кеды у него не на шнурках, а на резинке!
Ясное дело, проверяет, не привел ли за собой хвоста. А мы, как назло, в пылу преследования подутратив бдительность, подошли слишком близко и теперь стоим на открытом месте, незаметные, как три тополя в Антарктиде!
— Замри! — выдыхает Пашка, роняет на асфальт свою визитку и принимается ее не спеша подбирать.
А мы с Маришкой, по традиции всех киношных конспираторов, кидаемся целоваться. Кстати, не без удовольствия. Странно только, что чье-то сердце, оказывается, может биться быстрее моего.
— Фто в прифтройке? — спрашиваю у нее гундосым шепотом.
Маришка отвечает:
— Мававинви вавова. — Потом перестает кусать мой нос и повторяет: — Магазинчик какой-то. Мы же два раза мимо прошли!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу