— Что делать будем? — спрашивает Маришка.
— Задержим до выяснения? — предлагаю. Пашка смотрит удрученно.
— За что? Что мы ему ввиним? Вменим, эт самое, в вину?
— Значит, будем брать с поличным, — утверждаю я, желудком ощущая растущую пустоту.
Пашка не успевает ответить.
— Смотрите! — отчаянно шепчет Маришка.
Тем не менее из укрытия выглядываю предельно медленно и осторожно: в общении с краснокожими бдительность не бывает излишней. Шеей чувствую Пашкино дыхание.
По аллее, лицом к нам, бредет вразвалочку абсолютно лысый тип в сером плаще, собранном складками на плечах. Из-под плаща виднеется линялая синяя майка. Транспонированная запятая на правой груди — товарный знак фирмы «Nike» — наполовину размыта, из-за чего складывается такое впечатление, что с майки долго и старательно пытались вывести не очень приличное слово и в конце концов вывели, но не бесследно, оставив кое-какие точки над Й.
При виде типа в плаще краснокожий мигом утрачивает вялость членов и резво поднимается навстречу, прихватывая с земли дипломат.
— Жертва? — предполагаю шепотом.
— Непохоже. — Пашка чмокает губами у меня над ухом. — Скорее, сообщник.
— Судя по морде? — уточняю.
— Ага.
Физиономию лысого типа также украшает нездоровый румянец, проступающий заметнее всего на ушах и в том месте, где у нормальных людей растут волосы. И все-таки яркостью окраски скальпированный краснокожий сильно уступает огненноволосому. Быть может, он примкнул к преступному сообществу позже или не по своей воле, а может, заранее раскаивался в содеянном.
Дипломат вычерчивает в воздухе широкую дугу, когда рыжеволосый раскрывает объятия. Похлопывания по спине и плечам чередуются с пожиманием загривков, затем грубые мужские ласки уступают место ласковым мужским грубостям. «Что ж ты, сволочь такая, опаздываешь?» — доносится до моего напряженного слуха.
Наскоро дообнимавшись, краснокожие поворачиваются в нашу сторону. Мы дружно пятимся в тень и там выстраиваемся гуськом: Сашка за Пашку, Маришка за Сашку, когда они, оживленно обсуждая что-то, проходят мимо. На ходу лысый несколько раз порывается помочь рыжему нести дипломат, цепляясь за единственную ручку, но тот не отпускает. При взгляде сбоку обнаруживается, что у самого лысого на спине висит рюкзак, лямки которого почти незаметны в складках плаща.
Быстрым шагом подельники покидают парк и растворяются в полумраке подземного перехода.
Мы с Маришкой молча переглядываемся. Смотрим на Пашку в ожидании команды.
— За ними, — скрипнув зубами, решает он.
Когда мы оказываемся на той стороне, краснокожие уже загружаются в автобус-гармошку с однобуквенным номером. «Избавляются от хвоста!» — доходит до меня.
Запрыгиваем в заднюю дверь. Следом успевает протиснуться какая-то («Бедненькая!») бабка с двумя неподъемными сумками и намертво фиксирует ими мои ноги. Руки мои зафиксированы поручнем, и только середина туловища сохраняет за собой парочку степеней свободы, отчего в подпрыгивающем автобусе я, должно быть, похож на струну, вибрирующую под пальцами контрабасиста,
Пашка стоит рядом и с тоской смотрит на свисающую с поручня кожаную петлю. Как будто раздумывает, сумеет ли в случае чего просунуть в нее свою муравьиную голову.
Он вообще выглядит непривычно бледным — ни кровинки в лице. Ни единой убийственной мысли.
— Может, вызовем подкрепление? — говорю.
— Нельзя. — Пашка мучительно прикусывает губу. — Нет доказательств.
— А когда они кого-нибудь пристрелят? — спрашиваю. — Тогда будет можно?
— Можно. — Он кивает и прикладывает клешню к выпуклости на груди, за которой угадываются очертания сотового. — Если, значит, что — там, в памяти, под первым номером. Твой позывной «Беркут-эт самое-семь» — запомнишь?
И только раскрыв рот, чтобы высказаться для души а не для протокола, я понимаю, что Пашка-то, оказывается, еще в состоянии шутить.
«Уважаемые пассажиры! — раздается из динамика. — В целях обеспЕчения вашей безопасности в случае об-нарУжения в салоне автобуса бесхозных вещей просьба сообщать о них водителю», — уведомляет дикторский голос, до неприличия правильно расставляя ударения.
«А в случае обнаружения группы латентных маньяков, — думаю, — к кому обращаться?» — и окидываю взглядом площадку у соседних дверей.
Как раз вовремя! Автобус рывком останавливается, двери расползаются в стороны, и краснокожие высыпают на улицу.
С боем («Позвольте вас побеспокоить!») прорываюсь через старушку с сумками. Как вешалку из гардероба, выдергиваю из салона Маришку. За ней вываливается Пашка с решительным, как у парашютиста-перворазника, лицом.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу