Raptor - Хо

Замерцали рябью экраны телевизоров.

В небольшом кинозале жёлтой палубы включился проектор, как ни в чём ни бывало продолжив для пустующих кресел сеанс фильма «Звонок». На экране главная героиня взволнованно отлепляла муху от монитора.

В самом конце коридора зелёной палубы загудел брошенный пылесос.

На красной палубе, в люксах, забормотали джакузи, а насосы принялись, чавкая, прокачивать остатки позеленевшей воды в пересохших фонтанчиках.

Мигая, вспыхнули неоновые вывески с рекламными щитками в баре и центральном вестибюле.

Весёлой гирляндой загорелась вдоль борта череда иллюминаторов. Вся надстройка корабля осветилась подобно новогодней ёлке. Топовые огни на мачтах, прожектора и праздничные иллюминации, венчали всё это электрифицированное чудо, заблудившееся в море. Туман аккуратно обволакивал каждый огонёк в свою клубящуюся матовую обёртку, превращая каждую лампочку в диковинное произведение искусства. И хоть двигатели корабля по-прежнему не работали, он уже совсем не казался мёртвым и заброшенным. Он вспыхнул посреди тумана, словно вместе с неожиданно проникшими на его борт гостями вдруг обрёл вторую жизнь, разорвав темноту, заявив о себе ярко и демонстративно.

Свет вернулся.

Девушками овладела настоящая радость. Они поистине ликовали.

— У них получилось! Вот молодцы! — борясь с кашлем, воскликнула Лида. — Да здравствует свет! Да здравствуют наши мальчишки!

Оля засмеялась, а Настя продолжала взахлёб чихать, прикрывая раскрасневшийся нос ладошкой. Улучив минутку в перерыве между бесперебойным чиханием, она вынула из кармана носовой платочек, протяжно высморкалась в него, после чего выдохнула:

— О-ох, мамочка моя…

— Ну и пылища поднялась, — весело возмущалась Лидия, размахивая руками и время от времени шмыгая носом. — Фу! Кошмар.

— Интересно, на всём корабле свет включился? — спросила Ольга.

— Я думаю, что на всём. Хотя даже если и не на всём, то какая разница? Главное, что здесь у нас свет работает. Лучше чем в темнотище сидеть.

— Да. Это точно.

— О-ой, ну и ну-у, — наконец заговорила Настя.

Её нос был красным и слегка распухшим от раздражения. От этого лицо девушки выглядело весьма забавно.

— Весь нос себе расчихала! У меня ведь аллергия на пыль! А здесь её столько…

— Го-осподи, что с твоим но-осом? — заметила Лида.

— Красный? — подняла на неё растерянные глаза Настя. — Заметно? Сильно заметно, да?

— Да ну как сказать? Хех. Как у Деда Мороза.

— Это всё от пыли. Дурацкая пыль.

Кх! — вдруг послышался в каюте резкий трещащий звук, от которого вся троица тут же содрогнулась. От их улыбок тут же не осталось и следа.

Кх-х-ш-кх!

Лица всех троих повернулись к одной точке — к небольшой коробочке под потолком, над дверью. Там располагался продолговатый динамик. Кряхтящие звуки, доносившиеся из него, сопровождались небольшими извержениями пыли из ребристого отверстия.

— Радио? — неуверенно пробормотала Лида.

— Они там что, и радио решили отремонтировать? — удивилась Настя.

В ответ на их вопросы, динамик тут же разразился неприятным хрипом, коротким, но оглушительным, похожим на карканье горластой вороны. Звук заставил девушек машинально прикрыть уши.

— Ооо… — произнесла Оля, ухмыляясь. — Прямо все удобства для нас создаются.

— Это точно, — согласилась с ней Лида. — Вот только бы ещё нам музыку включили вместо этого противного скрежета.

— Сейчас, погоди, посмотрим, что они там наладят.

Радио вновь захрипело, потом заткнулось, как будто бы окончательно сломалось. В глазах девчонок появилось разочарование. Но умолкший так неожиданно репродуктор вскоре опять подал голос, на этот раз зазвучав совсем по-другому. Вместо отхаркивающих скрипов и скрежета, он загудел. Это ровное гудение очень быстро превратилось в шорох, после чего стал нарастать невнятный усиливающийся рёв. Он звучал всё громче и громче, трансформируясь из дребезжащего баса, подобного гудку старого парохода — в агрессивное мычание, как будто ревел огромный обезумевший бык. Пассажирки насторожились. Звуки были очень неприятными, громкими и страшными. Непонятно, откуда они появились, и кто их издавал. Это не походило вообще ни на что. Тональность звучания всё повышалась, и вскоре появились разделения и прерывания. Вой колебался, с каждой долей секунды превращаясь в нечто совершенно неопределённое — пугающее. Создавалось впечатление, что мычащий голос произносит слова какого-то заклинания, медленно растягивая их, словно жуя. Сначала ни одного слова невозможно было разобрать, но затем они стали произноситься всё быстрее и быстрее, становясь знакомыми, очень знакомыми. За этот промежуток времени миновало не более трёх секунд, но для испуганных девушек время словно специально притормозило своё течение, дав возможность вникнуть в странные искажения жуткой радиотрансляции.