Raptor - Хо

Демон выдохнул горячий дым, и, глухо прохрипев, проводил их взглядом. Ольга искоса рассматривала его золотые, отполированные копыта, не решаясь поднять глаза, и посмотреть в его отвратительное лицо.

— Страшные? — лукаво спросило Хо.

— Ну-у, куда им до тебя, — иронично пошутила Вершинина, вызвав продолжительный ухающий смех сумеречника.

— Ты мне льстишь.

— Да какой уж мне смысл льстить тебе. Я не понимаю, что ты пытаешь мне доказать? Все эти страшилки — они ведь неспроста задуманы?

— Всё в нашей жизни неспроста. Так уж сложилось. Но не всё нам положено знать. Именно поэтому, многое воспринимается нами как бессмыслица. Как беспутное стечение обстоятельств. Ещё одна ширма, заведомо уготованная для тех, кто не должен пересекать пределы сумеречного горизонта.

Бафомет и Астарот, мимо которых они проходили, обменялись кивками, выдохнув раскалённый воздух. Презрительные взгляды демонов провожали гостей, пока те шли по этой длинной галерее.

— Итак, мы входим в следующую диораму, которая демонстрирует несколько иной взгляд на устройство преисподней.

Они остановившись возле выхода из галереи. По обеим сторонам массивных врат располагались две жаровни. Подойдя к одной из них, Хо указало на пылающие в ней угли.

— Но сперва ты должна кое-что сделать. Возьми уголь, и положи его в рот.

— Что? Ты в своём уме?! Я не собираюсь этого делать. Ты, кажется, обещало мне безопасность! А теперь что же, передумало?!

— Вот именно потому, что я обещало тебе безопасность, я и прошу тебя положить уголёк в рот. Это необходимая мера.

— Может быть, ты не в курсе, что мы, люди, не питаемся раскалёнными углями. Я не какой-нибудь йог. Нет, и не проси! Мы так не договаривались…

— Ты не обожжёшься, даю слово. Уголь необходим, чтобы благополучно пройти в следующую залу. Без него ты там превратишься в ледяной кристалл всего за полторы секунды.

— Так там что, холодно будет?

— Очень. Поэтому не упрямься, и делай то, что я тебе говорю, — взяв тонкие щипцы, сумеречник извлёк из жаровни красный уголёк, и протянул его Ольге. — Ну-ка, открой рот.

Всё ещё с великой неохотой и преобладающими сомнениями, Вершинина подчинилась.

— Сначала немного покатай уголь за щеками, — посоветовало Хо.

Когда раскалённый кубик с шипением коснулся языка, Ольга вздрогнула, и напряглась. Но, к великому удивлению, уголь оказался не настолько горячим, чтобы его невозможно было удержать во рту. Он напоминал кусок горячего мяса, только что снятого с мангала. Быстро катая его за щеками, девушка чувствовала, как он остывает. Или же это она нагревалась до его температуры. Кровь как будто начала кипеть. В голову, руки и ноги ударили горячие волны. Жар нарастал с чудовищной скоростью, и ей начало казаться, что она вот-вот воспламенится.

— Теперь можно входить, — пригласило Хо.

Как только они шагнули за порог галереи, картина радикально изменилась. В первые мгновения, Ольга не могла ничего рассмотреть из-за огромных паровых облаков, вырывающихся из её рта. Пар шёл от всего её тела, как от тлеющей головни. Наконец зрение прояснилось, и она окинула взглядом бескрайнее ледяное поле, над которым метались волны танцующей позёмки. В глубине кристально-прозрачного и бесконечно глубокого ледника, по которому они шли, виднелось бесчисленное множество намертво вмёрзших людей.

— Мы в царстве вечного холода. Здесь всегда жуткая холодища. Всё живое тут мгновенно замерзает, превращаясь в ледышку.

— Я так понимаю, это более гуманный ад? Насколько мне известно, замерзание только поначалу мучительно, а потом превращается в сладкий сон.

— Только не здесь, — Хо усмехнулось, и указало рукой себе под ноги, где в толще льда застыли скорченные фигуры. — Ты, наверное, имела в виду этих? Не-ет, эти ребята здесь всего лишь в качестве декораций. Настоящие мученики размещаются дальше. Я бы тебе их показало, но я не настолько жестоко.

Только теперь Ольга различила сквозь нескончаемый вой безумной вьюги далёкие вопли и стоны, доносящиеся из темноты.

— Это… Они так кричат? А почему ты не хочешь мне их показать?

— Посреди ледяного ада располагается огромное незамерзающее озеро. Вода в нём холоднее самого холода, а пронизывающий ветер настолько яростный, что тебя не спасёт уголёк в рту. Ты не сможешь даже рассмотреть его издалека, потому что за двести метров до озера твои глаза замёрзнут, превратившись в ледяные шарики. Ещё через полсотни метров твои дыхательные пути, покрывшись инеем, заледенеют, и ты не сможешь дышать. Ледяные иглы раздерут лёгкие, кровь кристаллизируется, а тело — остекленеет. Но даже на это расстояние ты вряд ли отважишься приблизиться, так как вопли, которые издают мученики, лишат тебя рассудка гораздо раньше. Настолько там ужасно. Это не место для посетителей. Это место для грешников. Они сидят в этом озере, и их состояние постоянно поддерживается на том неизменном уровне, когда мучения от замерзания находятся на своём пике. Вот-вот боль должна закончиться, уступив место тому самому «сладкому сну», но он всё не наступает. И не наступит никогда.