Raptor - Хо

Взглянув себе под ноги, Ольга обнаружила, что сахарный пол становится прозрачным. Его поверхность стала мягкой и сырой. Ступни погрузились в него по щиколотку. Опасливо пятясь назад, девушка чувствовала, как её ноги увязают в сахаре всё глубже и глубже. От тяжести её тела, край куба начал осыпаться. Сахар, шурша, обрушивался вниз, с плеском падая в воду, уровень которой уже покрыл нижний куб.

Растворившись, основание башни рассыпалось, заставив всю постройку резко просесть вниз, и накрениться до критического угла. Кубы стали медленно сползать один с другого. Оля пыталась зацепиться руками за размокающую поверхность кренящегося куба, но пальцы свободно скользили, оставляя борозды в мокром сахарном снегу. Не успела она доехать до края, как башня окончательно развалилась. Верхние кубы посыпались в воду, вызывая шумные всплески.

Вместе с остатками башни упала и Ольга. Горячая вода сначала обожгла её, но тело очень быстро привыкло к этой температуре. Из-за обилия сахара, жидкость напоминала сироп, как по вкусу, так и по вязкости. Вокруг плавали мелкие чёрные частицы, похожие на чаинки. На дне растворялись нагромождения из остатков башенных блоков. Ольга погружалась всё глубже, не переставая размышлять о происходящем.

«Где смысл? Что всё это может означать? Глупость. Бессмыслица. Наверное, Лиша обманула меня, и я заснула. Всё это мне снится, должно быть». Её тело мягко легло на сахарное дно, утонув в нём как в сугробе. «Что я должна делать? Что вообще можно сделать, когда нет никаких зацепок, идей, нитей, за которые можно ухватиться. В этой иллюзии не больше смысла, чем в…» Сердце ёкнуло. Она открыла глаза. Вода приобрела цвет тёмного янтаря. Странные частицы чёрными снежинками кружились повсюду, оседая на дно.

— …чем в чашке чая, — устно закончила свою мысль Оля, выпустив изо рта столбик пузырей.

В понимании происходящего не было ровным счётом никакого полезного смысла, но само это осознание уже дало какой-то непосредственный сдвиг. Реальный толчок, от которого можно было начинать двигаться в нужном направлении.

Так значит, она попала в обычную чашку чая. Теперь понятно, что имела в виду Лиша, когда говорила про «ассоциативно-спонтанную иллюзию». Это не выдумка, и не заведомо выстроенный мир. Это первая попавшаяся спонтанная ассоциация, взятая с одной из многочисленных полок её собственной памяти. У неё не было подготовлено никаких стартовых фантазий, поэтому разум наугад выхватил из хранилища воспоминаний то, что, как говорится, под руку попалось.

Возможно, она когда-то, от нечего делать, засмотрелась на кубики сахара, тающие в стакане чая, и теперь эти мысли обрели иллюзорную фактуру, сделав её своим центром. И суть кроется вовсе не в этом, а в том, что сахарная башня не существует даже в иллюзорном мире. Это всего лишь поспешно смоделированная декорация, которая служит банальным занавесом…

Нужно вспомнить, что говорил Евгений, когда обучал её создавать собственный мир. Ведь он начал своё обучение именно с того, как настроиться на ноосферу. Можно выбрать в ней собственную нишу, а можно пойти по уже созданному пути. Но сначала нужно очистить сознание. «Нужно успокоиться, сосредоточиться, и попытаться убедить себя, что этот мир — нереален. Как во сне, незадолго до пробуждения». Как там было с мячиком? «Отринуть частное, и сконцентрироваться на общем». К ноосфере не нужно подключаться. Я уже в ней. Я часть её. Мне только нужно выбрать свой путь.

Чаинки закружились, всё быстрее и быстрее. Мощный водоворот подхватил Ольгу, и начал гонять её по кругу, крутя, и ударяя об стены.

— Этого нет! — закричала девушка. — Этого нет, и быть не может!

Хаос чаинок, казалось бы, мешавший ей сосредоточиться, напротив — сыграл добрую службу, рассеяв сознание, и оторвав от концентрации на определённых участках иллюзии. Воспользовавшись этим подспорьем, Ольга быстро избавилась от навязчивых ассоциаций, отвлекавших её. Почувствовав, что всё вокруг неё расплывается, превращаясь в мутную кутерьму, она рванулась наверх, и, подхваченная обузданным потоком, взмыла в высь, как ракета. Хотя теперь, где верх, а где низ — было уже непонятно. Она пробила остатки расползающейся на клочки туманности, в которую превратилась недавняя иллюзия, и оказалась в великой пустоте.

Но пустота ли это была? Ольга и представить себе не могла, что пространство может быть пустым, и заполненным одновременно. Это вселенское ничто в то же время являлось всем. Человеческий разум не мог дать чёткого определения тому, что воспринимал. Он лишь ощущал это, улавливая на каком-то запредельном уровне.