Дэвид Вебер - Война Хонор

Как бы то ни было, Форейкер была в восторге, заполучив такого начальника штаба, и после падения Комитета его продвижение по службе было абсолютно заслуженным. Иногда она жалела, что вытащила его из опытно-конструкторского бюро, где он раньше работал, поскольку он был одним из лучших инженеров-практиков на всем флоте – если не во всей Республике. К сожалению, на нынешней должности он был нужен больше: он служил «переводчиком» для инженеров, вынужденных как-то находить общий язык с теми малоодаренными гражданами, которые по прихоти этой более чем несовершенной вселенной оказались их старшими офицерами. И, следовало признать, когда она сама разговаривала с начальниками этих инженеров, без помощи «переводчика» Андерса ей тоже приходилось тяжко.

«Если бы все, с кем мне приходится иметь дело, были инженерами, – думала она, – я, может быть, отправила бы Пятерку обратно, в родное бюро. К сожалению, мир устроен не так, как нам хочется».

– Не знаю, как остальной флот, сэр, – сказала она, помолчав, – но я счастлива, что он работает у меня.

– Я счастлив, что вы оба работаете у меня, – просто и честно сказал ей Тейсман. – Лестер Турвиль сказал, что никто лучше вас не справится с «Болтхолом». Я полностью доверяю его суждениям, и ваша работа доказала, что я доверяю ему не зря.

Форейкер почувствовала, как щеки её загорелись. Она твердо встретила его взгляд, но все же испытала облегчение, когда вернулся Кэллаган с подносом бутербродов и свежих овощей. Стюард установил поднос на маленьком столике между креслами, налил обоим по чашке кофе, поставил кофейник рядом с бутербродами и снова исчез.

– Вот еще один человек, который меня радует, – неуверенно сказала Форейкер, разглядывая волшебным образом появившиеся еду и кофе.

– И с чего бы это… – пробормотал Тейсман, чуть заметно улыбнувшись, и потянулся за долгожданным бутербродом. – М-м-м… вкусно! – вздохнул он.

– Он свое дело знает, – согласилась Форейкер и взяла морковку.

Откинувшись в кресле, она ждала, пока Тейсман утолит голод, и из вежливости грызла морковку, чтобы составить ему компанию.

Ждать пришлось недолго. Тейсман съел один бутерброд и половинку второго, положил на маленькую тарелочку сельдерея и нарезанной морковки, щедро полил соусом из голубого сыра и тоже откинулся на спинку.

– Теперь, когда муки голода поутихли, пожалуй, я перейду к цели своего визита, – сказал он.

Форейкер тут же села прямо и сосредоточилась. Глаза Тейсмана блеснули.

– Скажу честно, – продолжил он, – не в последнюю очередь я прилетел сюда, потому что хотел своими глазами увидеть всё, что говорится в ваших докладах. Не потому, что у меня есть какие-то сомнения в их точности. Я просто должен был увидеть, что за ними стоит. – Он покачал головой. – Иногда я задаю себе вопрос, понимаете ли вы сами, Шэннон, как много вы сделали.

– Думаю, вы смело можете считать, что все мы понимаем, сэр, – лукаво проговорила она. – По крайней мере, все мы знаем, что почти полных четыре года – а некоторые из нас больше пяти – мы, в каком-то смысле, провели в ссылке!

– Согласен, и думаю, когда мы наконец расскажем всем о вашей работе, Флот оценит вашу добровольную ссылку так же высоко, как оценил её я, – серьезно сказал он. – И, хотя это вызывает у меня смешанные чувства, мне кажется, что ваша миссия будет завершена чуть раньше, чем мы думали.

– Вот как? – прищурила глаза Форейкер. Он кивнул.

– Я знаю, что вы работаете по графику, изначально утвержденному мной. И, если откровенно, я бы предпочел не отклоняться от него. К несчастью, это может оказаться не в нашей власти. Во всяком случае вы, капитан Андерс и остальные ваши люди сделали намного больше, чем я рассчитывал, отправляя вас сюда.

– Рада это слышать… почти рада, сэр, – осторожно сказала она, когда он замолчал. – В то же время, хотя мои люди и заслуживают высокого одобрения, тем не менее мы далеко не достигли уровня, который вы определили, командируя меня сюда. Задачу по строительству стапелей мы выполнили полностью, но за последние шесть месяцев корпуса заложены лишь на трети из них.

– Поверьте мне, Шэннон, я это знаю лучше, чем кто бы то ни было. С другой стороны, в Новом Париже назревают перемены, которые просто не оставят мне выбора. Я буду вынужден ускорить процесс развертывания.

– Могу ли я спросить, что это за перемены, сэр? – поинтересовалась она еще осторожнее.

– Ничего катастрофического! – заверил он её. – Пожалуй даже, ничего серьезного… по крайней мере, пока. В основном – говорю это только для вас – всё идет к тому, что нам с президентом вскоре придется в открытую столкнуться с госсекретарём Джанколой. Только эта информация, – прищурился он, и голос его стал жестче, – не должна покинуть стены вашей каюты, Шэннон.