Дэвид Вебер - Война Хонор

Капитан Патрик М. Ройман четко ответил на салют. При своих ста девяноста с лишним сантиметрах роста Ройман был на полголовы выше гостя, и Форейкер казалось, что внешне из них двоих капитан должен был смотреться более внушительно, несмотря на то, что волосы его уже начали медленное отступление к макушке. Но почему-то не смотрелся. И дело было не в том, что в капитане была некая слабость – человек, назначенный капитаном головного корабля новейшего, самого мощного класса супердредноутов республиканского флота, как ни крути, не может быть слабаком. Просто для всего военного флота в целом и для каждого участника операции «Болтхол» в частности, Томас Тейсман был больше чем человек. Он стал чуть ли не иконой.

Еще лет шесть-семь назад Шэннон Форейкер и не заметила бы таких оттенков. Она ведь на удивление долго не замечала жестокую реальность военной службы при Робе Пьере и Госбезопасности. По крайней мере, пока сама не столкнулась лицом к лицу с уродливой действительностью. Когда она осознала, что её заставили стать невольным соучастником зверств Госбезопасности, пришли унижение и стыд, и это навсегда изменило мир Форейкер. Талантливый, аполитичный фанат техники и технологии, она хотела просто выполнять свою работу, но оказалось, что патриотизм и честь несовместимы с властью Госбезопасности. Она видела, как адмирала, которому она доверяла и которого уважала, довели до грани мятежа; видела, как её бывшего капитана, которого она уважала еще больше, фактически подвели к государственной измене, ибо его честь не могла снести дальнейших посягательств. Она и сама была в одном шаге от тюрьмы или казни.

Все это надо было пережить и осмыслить – чтобы для нее стало возможным применить свои таланты, благодаря которым она стала выдающимся тактиком Народного Флота, для решения задач, не входивших в её служебные обязанности… в результате чего и она, и адмирал Турвиль, и адмирал Жискар до сих пор живы. Но вряд ли то, что она тогда сделала, предотвратило бы неминуемую драматическую развязку, если бы не Томас Тейсман.

Она не знала Тейсмана лично до свержения Оскара Сен-Жюста, но с тех пор, как они познакомились, с каждой встречей он каким-то непонятным образом выглядел всё внушительней. По мнению Форейкер, он относился к горстке избранных: немногочисленной группе старших офицеров, настоящих кадровых военных, которые умудрились сохранить понятия долга и чести, чего бы ни требовали от них политические вожди. Что ещё более важно, именно он восстановил честь Флота. Да, командовали действующими флотами республики Лестер Турвиль и Хавьер Жискар, но именно Томас Тейсман сделал это возможным. И именно он вернул офицерам и рядовым чувство собственного достоинства. Заставил вспомнить, что они в свое время решили надеть мундиры потому, что верили во что-то, а не потому, что убоялись власти террора и перспективы расстрела, если они откажутся встать на её сторону.

Он возродил прежний военный флот, сделал его своим союзником в защите восстановленной Конституции, исходя из представлений самого флота о чести и долге, а также очистил его знамя от скверны, которой запятнала его Госбезопасность. И, помня о том, что он вернул флоту ощущение великой цели, чувство верности долгу, возможность защищать правое дело, флот без колебаний последовал бы за ним хоть во врата ада.

И Шэннон Форейкер тоже.

– Разрешите подняться на борт, сэр? – официально спросил военный министр, когда пересвист дудок наконец смолк.

Капитан Ройман коротко кивнул.

– Добро пожаловать на борт «Властелина», сэр! – ответил он звучным голосом. – Счастливы снова видеть вас на борту, – добавил он тише, более неофициальным тоном.

– Счастлив снова вернуться, Пат, – ответил Тейсман, крепко пожимая протянутую ему руку. – Вот только очень бы хотелось, чтобы вы были поближе к Новому Парижу, а то я не могу выбираться сюда чаще чем три-четыре раза в год.

– И нам бы хотелось того же, сэр, – заверил его Ройман.

– Что ж, – сказал военный министр, с одобрением оглядывая безупречную шлюпочную галерею, – возможно, мы что-нибудь придумаем.

– Простите? – Капитан недоуменно склонил голову. Тейсман усмехнулся, хотя по лицу проскользнуло нечто другое – возможно даже тень беспокойства.

– Не берите в голову, Пат. Обещаю, я все объясню до отъезда в столицу. А пока нам с адмиралом Форейкер надо кое-что обсудить.

– Разумеется, сэр, – почтительно ответил Ройман и отступил на шаг назад, а Тейсман повернулся, протягивая руку Шэннон.