Антон Орлов - Чужое тело

Маску Поль надел без всякого психологического расчета — только для того, чтобы Мея, упаси боже, не признала в нем кроткую и плодородную вдову Полину Вердал, однако вдова президента об этом понятия не имела. Она старалась держаться с достоинством (образ прекрасной и гордой женщины обязывал), но эти двое внушали ей ужас.

— Как только я получу от вас информацию, вы вернетесь домой — то есть в приют, и мы с вами никогда больше не встретимся, — терпеливо повторил Стив. — Мея, вы поняли, что я сказал?

— Да. — Подкрашенные коричневой помадой губы женщины слегка дрогнули.

— Хорошо. Хотите кофе?

— Нет.

— Вспомните, когда вы впервые услышали от своего мужа о Тине Хэдис?

После десяти минут допроса Поль подавил вздох досады: ничего она толком не знает. Все то же, о чем рассказывала Люана, разве что с другой точки зрения. Так, например, Люана утверждала, что покойный господин называл своих старших жен «кошмаром, от которого невозможно спастись», а по словам Меи выходило, что кошмаром для него была младшая жена.

— Почему вы так считаете? — неожиданно заинтересовался этой внутрисемейной ерундой Стив.

— Юная нахалка! — Нарисованные на лице Меи траурные морщинки презрительно дрогнули. — Она была на тридцать два года моложе нашего господина. Я бы не назвала ее красивой — вся такая бесцветная, серенькая… Наш господин сожалел о своей четвертой женитьбе. На другой день после свадьбы с Люаной он позвал меня прогуляться по парку около дворца, и я спросила, любит ли он меня, как раньше. Он тогда остановился и долго молчал, а потом сказал: «Мея, после этой кошмарной связи я тебя недостоин!»

— Речь шла именно о Люане? — почему-то уточнил Стив.

— О ком же еще? — Мея удивилась. — Об этой невоспитанной молодой девице, которая не постыдилась приворожить нашего господина! Однажды я застала ее с инопланетным журналом в руках — то ли ниарским, то ли незийским… Стыд, да и только! Она совсем бессовестная.

— Во время той прогулки ваш господин говорил, что имеет в виду Люану? Он назвал ее имя?

— Не назвал, я сама поняла.

— А до женитьбы на Люане он жаловался на кошмары?

— Да… Жаловался. Помню, он сказал второй госпоже Элане, что проявил преступную слабость и теперь не знает, как от этого кошмара избавиться. Они секретничали вдвоем, а меня не заметили. Они с Эланой часто секретничали — о реформах, о политике… Наверное, это удивит вас, господин Баталов, но наш господин считал свою вторую жену очень умной и нередко беседовал с ней, как с мужчиной. Элана ученая до неприличия, так ведь тоже нехорошо…

«Элана Ришсем, вот кого надо найти!»

Вероятно, Стив подумал то же самое, а вслух спросил:

— Когда он сказал про слабость и про кошмар, имя Люаны было названо?

— Нет, — вздохнула Мея. — Потом уж я догадалась, о ком это он, после его четвертой женитьбы!

Настойчивый интерес Стива к президентским кошмарам вначале озадачил Поля, но постепенно кое-что начало вырисовываться: Ришсем кого-то или чего-то до чертиков боялся, из-за чего-то постоянно нервничал. Его кроткие и плодородные жены тут ни при чем. Он изъяснялся туманно, недоговаривал, поэтому женщины думали друг на друга, в то время как речь шла о неком неизвестном компоненте. Уравнение с иксом.

После допроса Стив взял Мею за руку, и они исчезли. Поль еще не успел стянуть маску, когда Стив опять появился в салоне яхты:

— Я оставил ее в комнате Эмфиды, там никого не было. Будем искать Элану.

Мея сказала, что Элана с тремя детьми исчезла из президентского дворца еще до того, как сама она отправилась в Приют кротких вдов. Элана опасалась, что Стив Баталов прилетит на Манокар, чтобы отомстить за Тину Хэдис; она и другим вдовам Ришсема советовала спрятаться. К счастью, Мея припомнила, что несколько раз Элана упоминала в разговорах Маледок — город в Южном Акансе, где живут ее престарелые родители.

— Теперь в Маледок?

— Куда же еще… — пробормотал Стив. Во время допроса он казался бесстрастным — андроид с пластиковым лицом, а сейчас выглядел измученным. — Мы как крысы в лабиринте…

— Рано или поздно мы доберемся до того, кто этот лабиринт построил.

Поля до сих пор не отпустила эйфория, наступившая после того, как он снял гелевый корсет, обрезал длинные волосы и снова стал самим собой. К эйфории примешивалось постепенно угасающее мрачное возбуждение: остаточный эффект существования Поля в качестве Черной Вдовы. Он решил, что больше не будет пользоваться этой личностью.