Антон Орлов - Чужое тело

Главное здание приюта надвигалось, сквозь слезы оно казалось размытым, словно смотришь в окно во время ливня. Блестящие, как медицинские инструменты, вешалки в раздевалке. Лестницы и коридоры, на стенах плакаты с поучительными стихами. Все перекошенное, затуманенное. Ивена несколько раз моргнула, но слезы выступили опять. Кто-то на нее шикнул, что плакать нельзя. Они уже заходили в зал.

Красивая сердитая госпожа махнула рукой, показывая, где становиться. Девочки выстроились в несколько шеренг, по росту. Ивена была из невысоких и стояла во второй шеренге. Из-за слез она ничего не могла как следует рассмотреть, да ей и не хотелось.

Наступила тишина. Потом зазвучал властный, как звук басовитого музыкального инструмента, мужской голос: о долге перед обществом, об ответственности, об истинных ценностях Манокара, о великой воспитующей силе справедливых наказаний, которые спасают детей и взрослых от скверны. Ивена не слушала, слова сами лезли в уши, а она жмурилась от слез и про себя твердила: «Все равно мама и папа хорошие, все равно мама и папа хорошие, все равно мама…»

Очередной фразой оратор поперхнулся.

— Что это значит? — Его же голос, но уже не такой уверенный. — Это что за балаган?!

— Я — воплощение Ответственности, о которой ты столько трепался. Всем оставаться на местах!

Завизжали сразу со всех сторон. Шеренги воспитанниц заколебались. Ивена поняла, что происходит что-то такое, что надо увидеть, и решительно вытерла глаза.

Впереди было возвышение. Над ним, на стене — большой позолоченный герб Манокара, голографический портрет президента Ришсема в траурной раме, тяжелые складчатые драпировки из блестящего бархата, с золотыми шнурами. Драпировки стремительно таяли в пламени, над возвышением кружились хлопья — как будто шел снег, только не белый, а черный. Бледное пламя казалось призрачным. Вскоре оно исчезло, заодно с изрядным количеством роскошного бархата. Герб и президент Ришсем сиротливо съежились на пустой белой стене, испачканной копотью.

Ивена засмотрелась на огонь и не сразу разглядела тех, кто стоял на возвышении. Трое мужчин в парадных мундирах — господа из министерства нравственного попечения. Старшие дамы приюта, госпожа экзекутор-воспитательница с помощницами. И еще кто-то в траурном платье, как у всех, но с заросшим черной шерстью лицом, злыми красными глазами и торчащими из-под верхней губы клыками. Она… Оно… Именно так должна выглядеть Черная Вдова! Разве Черная Вдова может появиться средь бела дня, да еще в таком месте, где много народу? Впрочем, раз появилась — значит, может.

— Это что такое? — повторил один из господ администраторов. — Прекратить маскарад!

Другой бросился к Черной Вдове и попытался ее схватить. Вдова его оттолкнула. Администратор с воплем отлетел, упал на пол. То же самое произошло с экзекутор-воспитательницей и двумя ее рослыми помощницами. Все они корчились и стонали, словно получили ожоги.

— Она же призрак, нельзя ее хватать! — затараторила за спиной у Ивены какая-то девочка. — На нее надо плюнуть, три раза повернуться на пятке через левое плечо, опять плюнуть и сказать: «Сгинь туда, откуда пришла!» А они не знают…

Ивена, которая прижалась к другим сбившимся в кучку воспитанницам и обеими руками зажимала себе рот, постаралась это запомнить: плюнуть, потом повернуться три раза, потом еще плюнуть… А призрак будет смирно стоять и ждать, пока ты все это проделаешь?

— Какой еще маскарад? — оскорбилась Черная Вдова. — Я настоящее привидение! Хотите доказательств? Пожалуйста!

Она топнула ногой. Помещение заходило ходуном, оконные стекла начали дребезжать и раскалываться на куски. Ивена видела, что женщины, стоявшие около двери, пытаются выскочить из зала, но дверь не открывается. Администратор с косо подрезанными седыми бакенбардами выхватил из кармана передатчик и торопливо заговорил, потом вдруг швырнул передатчик об пол.

— Прошу внимания! — перекрывая шум, крикнула Черная Вдова. — Сегодня у вас День ответственности, а это значит — каждый отвечает за то, чего он не делал! Силам преисподней нравится ваша логика! У вас дети отвечают за родителей, но давайте пойдем дальше и разовьем этот принцип до его закономерного завершения! Урмен Сепинал, — черная когтистая лапа Вдовы указала на господина с передатчиком, — сейчас ты понесешь ответственность за то, что восемьдесят лет назад твой дед Альберт Сепинал не по протоколу раскланялся со своим руководителем. На него тогда наложили строгое взыскание, но ты, его внук, до сих пор за это не ответил! Следуя твоей же логике, ты должен быть наказан. Ведь это ты придумал День ответственности и ввел его двадцать четыре года назад, когда тебя назначили генеральным инспектором-попечителем Приюта кротких вдов. Внук негодяя, который не по протоколу раскланялся со своим начальником! За это я съем тень твоего сердца, и ты отправишься в преисподнюю!