Илья Панин - Симфония-333

— Это как?

— Ну, что-то вроде как находиться с ним в резонансе, на одной волне.

— А ты находишься с ним в резонансе?

— Не знаю. Скорее всего, нет.

— А я, наверное, нахожусь.

— …?

— Это ты.

— Что я?

— Ты — мой образ, который я сформировала у себя в голове, и который теперь вот материализовался.

— Да, но ведь я и раньше существовал. — Изобразил несуществующую обиду Дан.

— Ты был другим. От того, каким ты был раньше, ничего не осталось.

— Да, я изменился, но это не твоя заслуга…

— Я видела тебя во сне. Это был ты, сейчас в этом нет никаких сомнений. Мы с тобой разговаривали во сне. И вот сейчас ты мне говоришь про резонанс, а мне кажется, что ты мне это уже говорил. У меня все это уже было в голове, где-то в подсознании. Именно в таком виде, как ты мне только что говорил сейчас, ты мне говорил об этом во сне.

— Де-жа-вю.

— Нет, — Олеся топнула ножкой, по-детски нахмурив брови, — не спорь со мной. Я не очень точно помню, о чем мы с тобой говорили во сне, но я прекрасно помню глаза, — она протянула руку в его сторону, — вот эти глаза. У тебя их не было раньше. Они появились совсем недавно. Я могу ошибаться насчет слов, что ты говорил, но образ… я его действительно сформировала очень четко… это ты, Дан.

— Надо выпить.

— Давай.

Они выпили. После этого признания Дан почувствовал себя несколько неловко. Он знал, что она ждет от него тоже каких-то откровений. Он должен ей в чем-то признаться. Что-то сказать.

— Ты знаешь, последствия работы твоей «поисковой системы» оказались довольно разрушительными.

— Что ты имеешь в виду?

— Та девушка, Влада, она погибла.

Руки Олеси взметнулись и обхватили голову с двух сторон. Пальцы сдавили виски. Глаза испуганно смотрели на Дана.

— Не может быть?!

— Да, она действительно погибла, но, естественно, ты здесь ни при чем.

Олеся вскочила, подбежала к Дану и, присев рядышком на диван, обняла за плечи.

— Прости, я не знала, это ужасно…

— Перестань, это, как говорится, было давно и неправда, — соврал Дан, чтобы разрядить атмосферу. — Что мы все о грустном да о грустном. Давай… во что-нибудь поиграем.

— Давай, а во что?

— Не знаю. Ну-у…

— Я знаю! Давай задавать друг другу вопросы и честно отвечать на них, только честно-честно.

— Давай попробуем.

— Нет, ты поклянись, что на любой вопрос, на любой, на любой, будешь отвечать честно, откровенно и ничего не скрывая, даже маленьких мелочей.

Дан улыбнулся, набрал полную грудь воздуха и, быстро выдохнув, сказал:

— Клянусь, клянусь, клянусь.

— Нет, ты серьезно поклянись.

— Я серьезно, Олеся, правда, спрашивай, что хочешь.

Олеся закрыла глаза и, немного подумав, спросила:

— Тебе как больше нравится целоваться, взасос или так, слегка касаясь друг друга губами?

— Ты знаешь, до сих пор в реальности у меня была только одна девушка. Я вообще не помню, чтобы мне нравилось с ней целоваться. Я имею в виду не Владу, а ту, что была до нее. А с Владой у меня это было только раз, и я не успел ничего осознать, потому что она погибла в тот же день… в тот же час.

— Ужасно! Извини, я опять тебе напомнила все это. Теперь твоя очередь спрашивать.

— Давай выпьем.

— Давай.

Они выпили. Теперь Дан закрыл глаза и задумался.

— Ты говоришь, что мы с тобой разговаривали во сне. А сексом мы во сне занимались?

— Нет. Никогда.

— Значит у тебя ко мне чисто платоническое влечение? — спросил Дан без тени разочарования.

— Не знаю. Наверно. Честно говоря, я пока не представляю нас… ну это…

— А целоваться, по-твоему, это секс или еще нет?

— Целоваться это любовь. Ты ведь не любил ту девушку? Ты ведь просто с ней встречался ради секса. Да?

— Да.

— Я считаю, если люди продолжают жить вместе и даже продолжают заниматься сексом, но не целуют друг друга в губы, значит, любовь покинула их, и они живут вместе просто по инерции.

— Да. Наверно в этом что-то есть. А ты представляешь нас целующимися?

— Это нечестно, ты мне задал уже больше вопросов, чем я тебе задала.

— Ну, ладно, твоя очередь.

— А ты представляешь нас целующимися?

— Ах, ты хитруля! Ла-адно. — Дан прищурил глаза. — Представь себе, представляю.

— И как тебе это?

— А это уже второй вопрос.

— Ах, ты-ы! — Олеся схватила его за плечи и повалила на спину. Потом, схватив его за запястья, прижала руки к дивану. — Отвечай на вопрос немедленно. Я нарушаю правила по праву сильного.

Дан резко опустил руки к бедрам. Олеся, потеряв опору, упала ему на грудь, машинально отпустив запястья его рук. Он обнял ее за плечи, преградив возможность отступа.