Олаф Степлдон - Странный Джон

Я решил при случае расспросить об их взаимоотношениях и Ло. Однажды, когда я пытался придумать тактичный подход к этой теме, она телепатически уловила мою мысль и сказала: «Между мной и Джоном… Я стараюсь не подпускать его к себе из-за понимания, — и он тоже это понимает, — что мы еще не можем дать друг другу самое лучшее, что в нас есть. Жаклин посоветовала мне быть осторожной, и она права. Видишь ли, Джон может иногда быть поразительно отсталым. Он умнее многих из нас, но в некоторых вопросах еще ужасно наивен. И поэтому он остается собой — Странным Джоном. И хотя я моложе него, иногда я чувствую себя гораздо старше. И мы не сможем начать нормальные отношения прежде, чем он по-настоящему вырастет. Эти годы, что мы вместе провели на острове, были самыми прекрасными. И еще через пять лет мы, может быть, были бы готовы. Но, так как этого времени у нас нет, я не стану ждать слишком долго. Если дерево вот-вот срубят, стоит собрать плоды, даже если они еще не созрели».

Записав и перечитав свой отчет о жизни колонии, я осознал, что он совершенно не передает даже ту толику понимания этого крошечного общества, что мне удалось достичь. Но как бы я не старался, я не могу описать странное сочетание беспечности и вдумчивости, безумия и сверхчеловеческого благоразумия, совершенного здравого смысла и фантастического сумасбродства, которые отличают все, происходящее на острове.

Мне придется отказаться от дальнейших попыток и описать последовательность событий, приведших к уничтожению колонии и гибели всех ее обитателей.

На четвертый месяц моей жизни на острове колонию обнаружил британское гидрографическое судно. Мы заранее знали о его приближении благодаря телепатическим способностям островитян. Знали так же, что на нем стоит гироскопический компас, и увести судно в сторону будет непросто.

Корабль, называвшийся «Викинг», к тому времени находился в плавании уже несколько недель, следуя своему плану исследований. Двигаясь зигзагообразно, он приближался к острову. Когда судно вошло в зону действия отклоняющего устройства, его командный состав, должно быть, был удивлен неожиданным расхождением в показаниях магнитного и гироскопического компаса, но корабль продолжил двигаться прежним курсом. Один раз он прошел в двадцати милях [112] Приблизительно 32 километра. от острова, но среди ночи. Значило ли это, что на следующем шаге он оказался бы достаточно далеко он нас? Нет. Приблизившись с юго-запада, судно заметило нас по левому борту. Правда, это привело к неожиданному результату. Так как никакого острова на этом месте быть не должно, командование судна решило, что гирокомпас все-таки ошибался, хотя положение солнца, вроде как, подтверждало его показания. Остров, следовательно, принадлежал к архипелагу Туамото. «Викинг» взял курс прочь от нас. Цомотри, телепатически следивший за происходившим на борту, доложил, что команда чувствовала себя так, будто блуждала в темноте.

В следующий раз «Викинг» заметил нас месяц спустя. На этот раз корабль сменил курс и направился к острову. Издалека он казался крошечной белой игрушкой, которая все приближалась, подпрыгивая на волнах. Оказавшись в нескольких милях от острова, судно сделало круг, обследуя его. Затем приблизилось еще на пару миль и описало еще один круг, на этот раз медленнее и используя лот [113] Лот — Прибор для измерения глубины, в простейшем виде состоит из груза и веревки с метровыми или футовыми отметками. . Наконец, корабль стал на якорь и с него спустили моторную шлюпку. Отойдя от «Викинга», она рыскала туда-сюда вдоль берега, пока не обнаружила вход в нашу гавань. Во внешней гавани лодка подошла к берегу и высадила офицера в сопровождении трех матросов. Они стали пробираться вглубь острова через заросли.

Мы все еще надеялись, что они ограничатся лишь поверхностным осмотром и вернутся на корабль. На склонах, разделявших внутреннюю и внешнюю части гавани растительность была достаточно плотной, чтобы заставить отступиться даже самого упрямого исследователя. Сам вход во внутреннюю гавань был скрыт занавесом вьющихся растений, свисавших с натянутой поперек него веревки.

Незваные гости некоторое время побродили по относительно открытому пространству на берегу внешней гавани и повернули обратно к шлюпке. Тут же один из них наклонился и что-то поднял с земли. Джон, прятавшийся радом сто мной, следил за каждым движением и мыслью четырех незнакомцев. «Проклятие! — воскликнул он. — Он нашел окурок одной из твоих чертовых сигарет, совсем свежий». Я в ужасе вскочил на ноги и объявил: «Тогда, пусть они найдут и меня». Крича, я бросился вниз по склону. Пришельцы остановились, с удивлением глядя на приближавшегося в ним голого, грязного и исцарапанного ветками кустарников человека. Едва переводя дыхание, я поведал им придуманную на ходу историю: я был единственным выжившим после крушения шхуны. Сегодня я выкурил свою последнюю сигарету. Поначалу они мне поверили и пока мы шли к шлюпке, буквально засыпали меня вопросами. Но к тому времени, как мы добрались до «Викинга», у них стали появляться подозрения. Хотя после торопливого путешествия через прибрежные заросли я на первый взгляд мог показаться грязным, в целом я выглядел достаточно прилично: волосы аккуратно пострижены, никаких следов бороды, чистые ногти. Отвечая на вопросы капитана судна я все больше путался, и, в конце концов, в отчаянии рассказал всю правду. Разумеется, поначалу все решили, что я сошел с ума. Но капитан принял решение продолжить исследование острова, и на этот раз сам высадился на берег. Меня он на всякий случай тоже взял с собой.