Работа

Активы были стандартизированы, чтобы ими было легко торговать в больших объёмах за предсказуемую рыночную стоимость, и получили название «securities» [2] Секьюритизация (от англ. securities — «ценные бумаги») — финансовый термин, означающий одну из форм привлечения финансирования путём выпуска ценных бумаг, обеспеченных активами, генерирующими стабильные денежные потоки (например, портфель ипотечных кредитов, автокредитов, лизинговые активы, коммерческая недвижимость, генерирующая стабильный рентный доход и т. д.). — прим. пер. . Акции и облигации — одна из форм секьюритизации, но есть и другие. Например, банк может скупить тысячи ссуд на покупку автомобилей по всей стране. Эти ссуды представляют собой обязательства будущих крупных выплат наличными. Банк может разбить этот пул на тысячи фрагментов, чтобы минимизировать риск дефолта отдельных должников, и продать небольшими частями инвесторам. Теперь у каждого инвестора есть небольшая доля в будущей прибыли, которую обеспечивают долговые обязательства. Этот процесс крайне выгоден банкам и известен как «секьюритизация».

Как и в случае с секьюритизацией, инвесторы часто распределяют свои фонды между различными инвестициями, чтобы потеря денег в одной из них не носила катастрофический характер. Одним из способов добиться этого — объединить множество инвестиций в один пул, а потом продать акции этого пула. Некоторые хедж–фонды предлагают услуги по профессиональному управлению подобного рода диверсифицированными инвестициями.

Если смотреть на весь этот сектор экономики в целом, возникает образ гигантского игорного притона. Как во всяком казино, есть победители и проигравшие, но заведение всегда в выигрыше. Брокерские конторы получают прибыль с любой сделки, а корпоративные инвесторы обладают преимуществом перед любым частным предпринимателем.

В данном контексте самым ценным товаром оказывается информация. Она служит капиталу, помогая спекулянтам принимать правильные инвестиционные решения. Что, в свою очередь, увеличивает потребность в ультрасовременных аналитиках и технологиях, величина затрат на которых исключает большинство людей из конкуренции на этом уровне. И подобная информация является, по сути, вещью в себе: инвесторы вкладывают деньги, основываясь на показателях производительности корпораций и экономических прогнозах, а также на том, что, как они думают, предскажут другие инвесторы. Коллективная психология участников процесса становится решающим фактором в спекулятивной экономике. Ее изучает целая плеяда оракулов и предсказателей.

На верхних уровнях этого рынка элита использует суперкомпьютеры для оперативного определения колебания в цене и получает колоссальные прибыли благодаря высокоскоростным сделкам купли–продажи. Большая часть активности на финансовых рынках США в наши дни связана именно с этим «высокочастотным трейдерством». В этом отношении можно утверждать, что искусственный интеллект уже управляет определёнными секторами экономики. Без всякого участия здравого смысла, конечно же. Примером может служить «флеш–обвал» мая 2010 года, когда индекс Доу–Джонса вошёл в самое крутое пике за всю свою историю, только чтобы выровняться через несколько минут. Вот где доступ к технологиям напрямую определяет возможность получения прибыли: чем быстрее компьютер, тем больше преимущество.

Бум финансовых спекуляций, превратившихся в самостоятельный сектор экономики, расширяет спектр грозящих обществу опасностей. Та лёгкость, с которой капитал перетекает из одной инвестиции в другую, может вызывать искусственное завышение цен. Это создаёт финансовые пузыри, которые рано или поздно лопаются. Примером может служить «.сom» («дотком») бум на рубеже веков. Даже самые прожжённые инвесторы не представляют, во что они вкладывают или какие материальные активы стоят за вложениями. Глобальная взаимозависимость только увеличивает риски. И хотя большинство инвесторов могут пережить небольшие потери, последствия больших потрясений (вроде финансового кризиса 2008 года) ощущаются по всей планете.

Смещение с производства в сторону спекуляций — это ещё один шаг в направлении расширения рыночной логики. Теперь у капитализма есть оплот в каждом аспекте человеческой жизни: голландский банк может владеть акциями кафе, где вы обедаете, а часть выплат по ипотеке, возможно, уходит в бразильский хедж–фонд, хоть вы и брали её в местном банке. Возможно, капиталисты продолжат придумывать всё более сложные абстракции для ещё большей концентрации капитала; вы можете получить весьма ограниченную прибыль от игры на бирже ценных бумаг, но рынок деривативов даёт инвесторам возможность несоразмерного увеличения прибыли вплоть до стоимости самого базового товара.