Клод Ланцман - Шоа

…И смертью.

…И смертью проходило всего два часа?

Два часа; иногда два с половиной – три.

За два часа уничтожали весь поезд?

Весь поезд.

А сколько времени уходило на каждую новую партию?

Невозможно определить: вагоны следовали один за другим, люди текли сплошным потоком. Понимаете? Мужчин, которые сидели здесь в ожидании своей очереди, вскоре отправляли наверх через так называемую кишку. Женщины входили последними… Под конец. Они тоже должны были туда подниматься, и они часто ждали здесь. Их отправляли всегда по пять человек, понимаете, по пять. Пятьдесят человек, шестьдесят женщин с детьми, которым приходилось ждать, пока не освободится место.

Они ждали голыми?

Да, голыми! И летом, и зимой.

Зимой в Треблинке бывает очень холодно.

Ну да, зимой, в декабре, особенно после Рождества…

Да.

Но и до Рождества там стоял… собачий холод! Температ у ра была где-то между 10 и 20 градусами мороза. Я-то знаю: сначала мы тоже буквально умирали от холода. У нас не было теплой одежды. Мы тоже мерзли.

Но еще холодней было…

…этим несчастным…

…в «кишке»…

…в «кишке» было очень, очень холодно. Очень холодно.

Да. А вы можете поподробней описать эту «кишку»? Что она из себя представляла? Сколько в ней было метров? Что делали люди в этой «кишке»?

«Кишка» имела в ширину около четырех метров. Как эта комната. Она была окружена изгородями – примерно такой высоты или, скажем, такой.

Стенами?

Нет, нет Колючая проволока с густо вплетенными в нее ветками, сосновыми ветками, понимаете? Это называлось «камуфляж». В лагере имелась «камуфляжная команда», состоящая из двадцати евреев, которые каждый день ходили собирать ветки.

В лес?

Да, в лес. И заделывали все щели. Все до одной. Ничего не увидишь: сплошная стена и справа, и слева. Абсолютно ничего. Сквозь нее ничего нельзя было увидеть.

Невозможно?

Невозможно. Та же картина здесь, здесь, здесь и здесь… и здесь… Сквозь нее ничего невозможно увидеть.

Треблинка, в которой уничтожили столько народа, была ведь небольшим лагерем, да?

Он не был большим. Пятьсот метров в самой протяженной части. По форме не прямоугольник, а скорее ромб. Видите: здесь поверхность ровная, а тут начинает возвышаться. На вершине холма находилась газовая камера. Туда нужно было подниматься.

«Кишка» называлась «дорогой на небо», да?

Евреи прозвали ее «вознесением», а также «последним путем». Я слышал только эти два выражения.

Так, я хочу представить. Они входят в «кишку»… И что дальше? Они совершенно голые?

Совершенно голые. Здесь стояли два охранника-украинца.

Да.

В основном для усмирения заключенных-мужчин. Понимаете? Если мужчины начинали артачиться, их били – ударами кнута. Кнутом. И здесь тоже. И здесь.

Да.

Принуждали только мужчин, но не женщин.

Не женщин?

Нет, их не били.

Откуда вдруг такая гуманность?

Сам я этого не видел.

Да.

Я сам этого не видел. Может быть, их все-таки били.

Почему бы и нет?

Почему бы и нет?

Все равно их ждала смерть. Так что почему бы и нет?

В газовых камерах? Да, конечно.

Абрахам Бомба

Абрахам, скажите, как это произошло? Как вас выбрали?

Поступил приказ немцев отобрать парикмахеров для какой-то работы. Для какой именно, мы тогда не знали, но мы собрали всех парикмахеров.

Сколько времени вы к тому моменту пробыли в Треблинке?

Около четырех недель.

Приказ был отдан утром?

Да, часов в десять утра, после прибытия очередного состава, когда женщин отвели в газовую камеру. Немцы вызвали к себе несколько человек из команды евреев-рабочих и спросили, нет ли среди них парикмахеров. До войны я довольно долго проработал парикмахером. Мои земляки – жители Ченстоховы и соседних местечек – знали об этом. Поэтому они выбрали меня; ну, и я тоже назвал нескольких парикмахеров, с которыми был знаком.

Профессиональных парикмахеров?

Да… И мы стали ждать… И вот нам приказывают следовать за ними, за немцами. Они отвели нас в газовую камеру, расположенную в другой части лагеря.

Идти пришлось далеко?

Нет, не очень далеко, но весь путь был скрыт за изгородями из колючей проволоки, перемешанной с ветками, чтобы никто не мог увидеть, предположить, что эта дорога ведет в газовые камеры.

Эсэсовцы называли этот проход «кишкой»?

Нет, они говорили… постойте… «путь на небо».