Эми Липтрот - Выгон

Я должна была понять, что мой алкоголизм зашел слишком далеко, когда появились «судороги» – короткие припадки, которые начинались на всё более и более ранних стадиях запоя.

Всё начиналось с предупреждения – напряжения в запястьях. Потом у меня переставали сгибаться локти, и я держала бокал неестественно прямыми руками, как робот. Но как бы я себя ни чувствовала, я должна была держать бокал. Мне сложно было потушить окурок. Потом я теряла способность говорить или глотать, у меня начинала течь слюна. Мне приходилось балансировать на цыпочках и биться о стену, чтобы справиться с судорогой, иначе я бы так и застыла в скрюченной позе или, еще хуже, упала бы со стула на ковер в том же сидячем положении. Я старалась доковылять до дивана. Ну вот, опять. И я прекрасно осознавала, что я в ловушке, что меня невыносимо сильно тянет к жидкости, которая губит меня, но я вновь и вновь позорно напивалась в одиночку.

Эти приступы происходили в том числе на глазах у других, и тогда я из последних сил на онемевших ногах добиралась до ванной, запиралась и прыгала там, пока не чувствовала, что готова вернуться к людям, словно это нормально – биться в ознобе, исходить слюной, но продолжать бухать. Я знала, что организм таким образом предупреждает меня об опасности, но долгое время я стремилась лишь к тому, чтобы избавиться от симптомов и продолжить пить, чтобы потом меня опять колотило.

Только потом я прочитала об алкогольной невропатии – неврологическом заболевании, вызванном алкоголем и дефицитов витаминов, но уже тогда, хоть и продолжая пить, я понимала, что алкоголь начинает влиять на мой мозг. Американский писатель Дэвид Фостер Уоллес, тоже зависимый, так описывает иронию зависимости: «…она предлагает себя в качестве решения проблемы, сама являясь проблемой». Было безумием самой провоцировать эти приступы, но я чувствовала, что попала в ловушку.

На холме я обнаруживаю нечто, что сначала идентифицирую как линию геологического разлома, – едва заметный каменный хребет; но в жизни не всегда важны причины событий, соответственно, не так важно и то, где начинается разлом. Главное – осознать проблему. Анонимные Алкоголики, в принципе, об этом и говорят: первый шаг – это заявить о своем бессилии и потере контроля. А потом надо захотеть (шаги два и три) избавиться от симптомов и перейти к трезвой жизни (шаги с четвертого по двенадцатый). Отказ от алкоголя – только начало, на этом этапе я фокусировалась лишь на физической стороне вещей. Надо было постараться преодолеть тягу к алкоголю, которая у меня появилась, как только я начала пить. Мой организм давно уже очистился и вылечился, но над эмоциональной стороной проблемы – зависимостью как таковой – я всё еще работаю.

Согласно второму шагу, мы «пришли к убеждению, что только Сила, более могущественная, чем мы, может вернуть нам здравомыслие». Ди просит меня перед следующей встречей подумать над тем, верю ли я в существование этой силы.

Преодолевая внутреннее сопротивление, я думаю о силах, с которыми столкнулась во время жизни на островах: о ветре и море. Думаю об эрозии и коррозии. Коррозия – огромная проблема для Оркни, а для крошечного Папея тем более: из-за морской соли, которая летает над островом и оседает на окнах после шторма, все металлические изделия, включая машины и велосипеды, быстро ржавеют.

Я думаю о силе животных инстинктов, которые заставляют коростелей лететь в Африку, а меня тащиться домой к любовнику поздно ночью мертвецки пьяной. Я думаю об энтропии, концепции неизбежного перехода от порядка к беспорядку. На пляже нахожу кусочки стеклянной посудины, возможно пепельницы, которые так долго пролежали на дне морском, что уже наполовину превратились в голыши.

Изначально вопрос Ди мне не понравился: я подумала, что придется лезть во все эти духовные дебри, в которых мне сложно разбираться. И всё же я решаю, что могу принять существование неких «более могущественных» сил. И это не Бог, а хорошо знакомые мне стихии, среди которых я выросла, – силы, достаточно мощные, чтобы разбивать корабли и формировать острова.

Согласно программе «Двенадцать шагов», чтобы выздороветь, алкоголик должен измениться, пройдя через то, что некоторые называют «духовным опытом» и описывают как «сильные эмоциональные потрясения». Я думаю о том, как море может менять сушу. Эти перемены, движение песка и камня, обычно постепенны, но иногда происходят неожиданно – и именно тогда бывают наиболее значительными. Наутро после восточного шторма и прилива образуется новая ступенька, ведущая к пляжу. Море за ночь забрало с собой тонны песка. Его может вынести на другой участок побережья, или же он останется на дне океана, чтобы формировать новые слои пород, которые когда-то, когда Папея уже давно не будет, могут превратиться в новые острова.