Эми Липтрот - Выгон

В один прекрасный день, когда дует сильный ветер с юго-востока и вокруг Фоул-Крейга бушуют волны, я гуляю по холму. Присаживаюсь на землю полюбоваться морем и подумать о папе. В последнее время мне сложно с ним общаться. Хотя он не был на приеме у психотерапевта уже пятнадцать лет и десять лет не пил таблетки, в последние недели он немного взвинчен, непредсказуем и легко возбудим, так что те, кто знает его уже давно, опасаются приближения маниакальной фазы.

Когда я была подростком, незадолго до своей последней госпитализации отец дал мне пустой чек и попросил съездить в город купить кое-что – кажется, это был беспроводной телефон. Мне было весело, но в то же время немного тревожно, ведь я к тому моменту уже знала, что безрассудное транжирство – симптом мании. Существует тонкая грань между импульсивностью и опасным поведением. Идеи величия и безответственное отношение к деньгам кажутся чем-то забавным только до определенного момента.

Папа открыл для себя Facebook – это очень удобно для тех, кто живет в изоляции. Но меня беспокоит, что он там флиртует с женщинами и публикует провокационные заявления, чтобы смутить местных скромных фермеров. Папа расстраивается, когда его записи не комментируют и над его шутками не смеются. Королевский колледж врачей утверждает, что пациенты в начальной стадии мании «чрезвычайно довольны своей жизнью, полны оптимизма и энергии», но это сопряжено с «идеями величия и соответствующим поведением» и «раздражением на людей, не разделяющих этот оптимизм». И правда, пребывая в этом жизнерадостном, общительном настроении, папа считает остальных людей занудами.

В любом случае я сочувствую ему. Наблюдая за биением волн, выносящих на берег сгустки пены, я внезапно осознаю, что понимаю, как себя чувствует отец, потому что сама чувствовала себя так же, когда пила. Симптомы мании схожи с симптомами опьянения: жизнерадостность и оптимизм, куча мыслей в голове, помутнение сознания и импульсивность, безрассудные поступки. Поначалу это может быть очень весело: новые знакомства, планы, уверенность в себе, вызывающая развязность. Я была тем самым человеком, который выпихивает не желающих танцевать на танцпол, спорит с вышибалой, отстаивая свое право попасть в клуб, говорит бойфренду: мол, я же ничего плохого не делаю, просто веселюсь, раздвигаю рамки дозволенного, живу по-настоящему.

И вдруг меня осеняет совершенно новая мысль: может, мое пристрастие к выпивке было отчасти мотивировано желанием испытать те же маниакальные состояния, что я наблюдала у отца? Мысль простая, и, в отличие от многих других попыток объяснить мой алкоголизм, в ней что-то есть. Предположение, что я, не страдая психическим расстройством, пыталась впасть в маниакальное состояние, вполне реалистично – кажется, именно это я и искала в алкоголе, именно так я и хотела себя чувствовать. В каком-то смысле алкоголизм был попыткой сымитировать поведение отца и даже произвести на него впечатление, пусть у меня и не получилось. Я становилась дикой, свободной и живой.

Я воображала, что смогу общаться более открыто и свободно, когда выпью, и хотела жить на полную катушку, метаться от одной крайности к другой. При этом все проблемы я старательно игнорировала, и недовольство окружающих меня не волновало. Других людей, трезвых и разумных, такое поведение раздражает. Им с алкоголиком некомфортно, они не знают, чего от него ожидать. В конце концов, нельзя же всё время только и делать, что танцевать.

Каждый запой – это маниакально-депрессивный цикл в миниатюре. Возбуждение и эйфория переходят в неконтролируемое и опасное поведение. А похмелье на следующий день – чем не неизбежный депрессивный период? Спустя какое-то время, оценив последствия, сокрушаясь о разрушенных отношениях, начинаешь извиняться и обещать взять ситуацию под контроль, тонешь в жалости к себе и поглощенности собой.

Внезапно меня осеняет, и я встаю со своего каменного сиденья. Напитавшись энергией моря и ветра, я наконец-то поняла причины своего поведения. И это произошло не в кабинете консультанта, не в результате напряженной работы по программе, не за разговором с Ди – я сама пришла к этому на природе, наблюдая за волнами. Я читала о динамике жидкостей и математических критериях обрушения волны: нужно, чтобы высота волны превысила одну седьмую ее длины. Существуют разные виды бурунов: скользящий, ныряющий, разбивающийся, волновой, но, хотя они отличаются друг от друга, всегда есть определенный предел высоты, которой волна может достичь перед обрушением.