Эми Липтрот - Выгон

В реабилитационном центре я иногда переживала о том, как на меня влияет программа лечения. Я была постоянно погружена в себя, сомневалась в себе и поэтому с удивлением обнаружила, что повторяю банальности, которые раньше мне были так противны. Неужели мой моральный компас настолько ненадежен? Мы слушали, как окружающие «делятся откровениями» о своем ужасном поведении и преступлениях, совершенных под влиянием алкоголя или наркотических веществ, и благодарили их за «честность». Я целые дни проводила с бывшими зеками, торчками и крэковыми наркоманами и молча кивала, когда один из «коллег» хвалился: мол, у его семьи такие связи в Бангладеш, что его брату сошло с рук убийство.

У меня было сильное предубеждение против Анонимных Алкоголиков: я боялась, что мне тут промоют мозги, что мне придется отказаться от разумного контроля ситуации, что от встреч Анонимных Алкоголиков недалеко до церковных служб по воскресеньям, что «Большая книга» – на самом деле Библия, что я начну употреблять словечки из терапевтического лексикона: «возмущение», «продолжать самоанализ», «рецидив», «чаты», «сухой алкоголик», «Высшая Сила».

Однако на встречах группы меня окружали те, кто проходил программу, будучи атеистом; те, кто, кажется, сохранил свою индивидуальность, чувство юмора и способность к критическому мышлению; те, кто реально менял свою жизнь. Друг из Анонимных Алкоголиков подсказал мне, что этот жаргон можно воспринимать как своего рода эсперанто для своих – способ емко обозначить сложные идеи и концепции, чтобы мы сразу понимали друг друга.

Я успешно прошла первые этапы программы. Концентрируюсь на том, чтобы продержаться без алкоголя минуту, час, день, но вот перейти к следующему этапу – принятию себя трезвой и радости от этого состояния – не получается. Но хотя у меня и остаются сомнения относительно Анонимных Алкоголиков, я борюсь с зависимостью, и мне нужна помощь, так что я очень хочу продолжать пробовать.

Мне неимоверно повезло встретить на таком крошечном острове женщину, которая уже десятилетия остается трезвой, так что я, преодолевая волнение, решаюсь попросить Ди провести меня через «Двенадцать шагов», пока я на Папее. Начинаем мы с изучения «Большой книги» Анонимных Алкоголиков. Сложно понять, то ли я беру контроль над своей жизнью, то ли, наоборот, отпускаю.

В середине зимы небо всегда остается тусклым, и всё же, когда на остров опускается то, что можно условно назвать сумерками, я отправляюсь к Нэп-оф-Хауар, иду вдоль побережья под сильным ветром и дождем. Присаживаюсь около постройки каменного века и, помня свой опыт возведения оград, любуюсь изгибистыми стенами, простоявшими тут пять тысяч лет. Думаю о том, каково бы было жить здесь. Как и в Розовом коттедже, тут есть камин, а также ручные жернова для перемалывания зерен, чтобы потом печь хлеб. Мне было бы так уютно сидеть тут, под крышей из китовых ребер, укутавшись в шкуры животных.

Хотя солнце и спряталось за серым слоистым облаком, я думаю, что надо выбраться сюда на закате в солнцестояние, как раз когда проход в гробницу Мейнсхау будет освещен, чтобы как-то отметить еще одну четверть года без алкоголя. Я чувствую, что ждать непонятно чего немного глупо, однако в 15:15, в ту самую минуту, когда солнце садится, на полевом аэродроме Уэстрея, за колышущимися волнами Папа-Саунда, которые ветер гонит навстречу приливу, зажигаются посадочные прожекторы, как восемь ярких звезд в темноте.

Сидя в домике без крыши, построенном еще в каменном веке, я наблюдаю за тем, как самолет с Уэстрея – белые огоньки на крыльях и красный на хвосте – садится в аэропорту Папея, ориентируясь на огни взлетно-посадочной полосы. Благодаря ей самолеты теперь могут летать и темными зимними вечерами. Люди специально приезжают издалека посмотреть на старинные постройки, а нас эти чудеса окружают каждый день. Кажется, мне надоело фантазировать о неолите, и теперь я восхищаюсь транспортом, профессионализмом пилотов, управляющих самолетами зимой, в сильнейший ветер, и везущих нас домой.

Я пыталась вспомнить свою последнюю дозу алкоголя. Это было почти два года назад, в выходные перед тем, как я начала детокс-программу. Должно быть, это были остатки из чужого стакана. На исходе ночи я в полном отчаянии бродила по пабу в Южном Лондоне и наткнулась на этот стакан. Потом залезла в такси, которое не могла себе позволить, а когда машина приблизилась к светофору возле моего дома, открыла дверцу, убежала и с бешено колотящимся от страха сердцем пряталась потом от водителя на дорожке возле усадьбы в Бетнал-Грин. Не так я планировала провести свой вечер. Я никогда не хотела такого.