Эми Липтрот - Выгон

Мы часто занимались каким-то делом всей семьей, например вместе косили сено. В детстве мы с Томом играли на поле, пока родители работали. Нас только просили держаться подальше от тракторов и пресс-подборщиков. Когда мы стали постарше, начали помогать родителям: укладывали кипы сена в стога на поле, поднимали их и перекладывали на прицеп, а затем, вернувшись на ферму, сбрасывали в коровник. Как-то раз трактор неудачно развернулся, и огромная куча сена, размером с небольшой дом, рухнула на дорогу, а с ней и мы – дети, мама, помощник и собака. Сено смягчило наше падение.

В конце сезона ягнения всех овец и ягнят отводят подальше от фермы, на Выгон и другие верхние поля, и тут без помощи не справиться. Я прекрасно помню, как мы собирали всех овец в кучу на краю поля, а потом подталкивали их по дорожке вверх. Овцы с маленькими ягнятами становились бесстрашными и не хотели уже, как раньше, покорно топать вслед за собаками. Начинался хаос, овцы в панике или воодушевлении разбегались куда глаза глядят, за ними посылали собак и детей.

Как и на многих других фермах среднего размера, мы много экспериментировали и вводили всевозможные новшества. Папа ходил на другие фермы стричь овец и приносил домой ножницы, чтобы заточить их с помощью крутящегося с опасной скоростью диска из наждачной бумаги. Я тоже обучилась этой работе и даже выполняла ее на заказ в подростковом возрасте, когда папа слег в больницу. Мы держали уток, кур и множество пастушьих собак породы бордер-колли. У нас была коза, две лошади, полудикие кошки и около десяти коров. Сейчас папа держит несколько цесарок, которые и выглядят, и квохчут устрашающе, странную свинью кун-кун и пятьдесят тысяч медоносных пчел.

Живя на ферме, мы всегда были близки к рождению и смерти. Вот ягнята скачут по полю, а вот лишь несколько месяцев спустя здоровые туши свисают с крюков в той же комнате, где мы играем, – те несколько туш, что мы не отдали на скотобойню, а оставили для себя и друзей. В жизни хватало драмы и стресса. Бывало, животные убегали, и нам приходилось искать их по всей округе. Бывало, дорогой, совсем недавно купленный баран умирал, не успев выполнить свой долг, – или погибал в драке с другими баранами, или просто потому, что из-за ошибок селекционеров он оказался слишком слабым. Теперь новых баранов мы на пару ночей запираем в тесном загоне, где просто нет простора для драк, а следовательно, они не поубивают друг друга. Однако забот всё равно всегда хватает. Недавно, например, к нам зачастили исследователи из энергетических компаний с юга, что грозит переменами.

Я вспоминаю не только о работе на ферме, но и о неожиданных встречах с дикими животными: как я обнаружила в холодильнике лебедя, который погиб, налетев на линию электропередачи; как в кабину трактора залетел ястреб-перепелятник; как я видела спинки выдр, переплывавших из моря в маленький залив с пресной водой.

У нас в школе было принято обсуждать, не за какую футбольную команду ты болеешь, а какой производитель тракторов тебе больше нравится: John Deere, Case, Massey или Ford. Но в кружок юных фермеров я никогда не вступала. Я читала журналы о музыке и моде и американские романы. И сейчас, сидя в интернете во время перерыва на чай, всё еще в стеганом рабочем комбинезоне, я неожиданно ощущаю ту же острую неудовлетворенность, что и когда-то в подростковом возрасте: хочется надеть платье и поехать в город, но нельзя. Надо идти в сарай, проверить, как там ягнята.

Относя ягнят на поле, я прохожу мимо дома и вспоминаю, как приятно было в детстве, когда мама или папа присаживались на край моей кровати, чтобы получше укутать меня. Этот старый дом глубоко пророс в меня своими трещинами, как и дующий снаружи ветер, и иногда, когда я просыпаюсь среди ночи в Лондоне, мне кажется, что я всё еще здесь: сквозь деревянную лестницу над кроватью пробивается свет, по окну в изголовье стекают капли дождя, и голыми ногами я ощущаю холод плитки.

В центре трудоустройства долго проявляли терпение, но теперь начали давить на меня, мол, пора бы найти работу и начать рассматривать другие варианты помимо офисных должностей в Лондоне. Я с неохотой начинаю раз в неделю просматривать раздел с вакансиями в местной газете Orcadian. Нахожу объявление о работе на лето в проекте Королевского общества защиты птиц. Хоть я и была уверена, что уже скоро вернусь к своей «настоящей жизни» в Лондоне, чем-то мне этот проект понравился, и я решаю: а почему бы и не отправить заявку.