Эми Липтрот - Выгон

Даже в час ночи – самый темный час после перехода Великобритании на летнее время – птицы сходят с ума. Почти при каждой остановке я слышу классическое оркнейское трио: воркующие кроншнепы, пищащие кулики-сороки и чибисы, пиликающие, как модем. Незнакомые звуки я записываю, чтобы потом попросить у продвинутых коллег из Королевского общества защиты птиц объяснить мне, кто «скрипит, как матрасные пружины» или «квохчет, как напуганная курица». Они объясняют мне, что тот, кого я идентифицировала как «дрожащего ягненка», – на самом деле бекас, который токует, издавая жутковатые, ни с чем не сравнимые звуки перышками своего хвоста. Слышен и другой шум: гудят ветровые турбины, подают голос домашние животные и крупный скот, журчит ручеек, плещется море, шелестят ветер и дождь. Я узнала, что в туманные ночи хоть и мало что можно разглядеть, зато звук разносится лучше.

В это время года солнце восходит и садится севернее, просто уходя за горизонт, так что исследовать северное побережье особенно интересно. Я спешу домой; становится всё светлее, сквозь туман проглядывают быстрые воды залива Эйнхаллоу-Саунд. Я останавливаю машину на вершине холма Уайдфорд, рядом с линией электропередач, и смотрю вниз, на огни Керкуолла.

Бывает, я ни разу за ночь не слышу коростеля. В машине становится зябко. В те редкие случаи, когда я вижу другие машины, я задумываюсь, что же люди делают на природе так поздно ночью, а водители, наверное, задают себе тот же вопрос, глядя на меня. Несколько раз фермеры – а однажды даже полицейский – спрашивали, чем я занята, но у меня есть достойное оправдание. Иногда мне бывает страшно ездить по незнакомым дорогам ночью в одиночестве; меня может напугать даже придорожное пугало. Но всё же я поддерживаю связь с миром через телефон, карты Google помогают найти дорогу в темноте. В пятницу и субботу вечером я думаю, чем же занимаются теперь мои друзья в Лондоне, успеваю прочитать пьяные твиты, которые они удаляют утром. Исследовательская работа бывает скучновата, но стоит мне приуныть, как небо балует меня очередным потрясающим видом. Мне нравится путешествовать сквозь туман по оркнейским долинам, словно забираясь на вершину сказочного бобового стебля.

Вижу в правом нижнем углу фотографии пару ярких огоньков, – это глаза овцы, которую я и не заметила, снимая на телефон в полной темноте. Смутно различимые, медленно жующие свой корм домашние животные иногда подходят совсем близко. Мне довелось обнаружить прямо в свете фар гуся, зайца – и даже мальчика-подростка. А еще я как-то поймала полную луну в боковое зеркало. Я подъехала к самому краю утеса, стараясь подобраться поближе к небу, чтобы посмотреть на маленькие острова с горящими маяками, которые, отражаясь в Скапа-Флоу, выглядят как вспышки яркого света в темноте. Эту ночь я провожу с кошками – их глаза так и сверкают с оград, – полевками и ежами.

Согласно отметке на фотографии, я впервые увидела ночное светящееся облако в восемь минут второго на проселочной дороге близ Стеннеса. Я знала, что их можно наблюдать только в северных широтах в течение нескольких недель до и после летнего солнцестояния и только поздно ночью, так что у меня есть шанс увидеть облако во время рабочих поездок. И вот я увидела его, очень высоко, – будь оно еще чуть выше, уже бы не разглядела. Никаких сомнений, это именно ночное светящееся облако. На высоте в восемьдесят километров в глубоких сумерках висят в небе клочки холодного голубого оттенка – как молния, укутанная в вату. Я вылезаю из машины, вытягиваю руку с телефоном как можно выше, улыбаясь как сумасшедшая. В это время у облаков чаще всего видны лишь очертания, но это облако сияет.

Я вся превратилась в ожидание. Каждый раз, останавливая машину, я надеюсь услышать коростеля и то и дело ошибочно принимаю за его крики кряканье утки, вращение лопастей ветровой турбины, шумное дыхание коровы. Я несколько раз слышала коростеля, но ни разу не видела. Это крайне необщительные птицы, умело прячущиеся в высокой траве. В стихотворении «Коростель» Джон Клэр так описывает этих необыкновенных птиц, которых можно услышать, но увидеть – крайне редко: «…само сомнение, / Фантазии полет». Кажется, я уже начинаю сомневаться в том, что коростели существуют.

И когда я наконец нахожу коростеля – в тихие ночи их можно услышать и за километр, – я поверить в это не могу. Я вылезаю из машины и начинаю продвигаться вдоль дороги, освещенной мерцающим сумеречным светом и моими фарами, медленно, чтобы не спугнуть птицу. Я иду на звук, пока не сумею точно идентифицировать местонахождение певца.