Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

В австрийско-германском отделе, под командованием Кравцова, особо отличал-ся Вадим Константинович Умнов, служивший в Вене в 1960 году, через шесть лет после ухода на Запад Дерябина. Он выполняет несколько миссий в запад-ном мире под именем Владимира K. Щукина, прежде чем перейти в управление «С», аппарат всемирной нелегальной разведки.

Во главе управления «С» стоял Александр Коротков. Вокруг специалистов по германо-советским делам замкнулся круг. Между тем Абакумов относился с не-доверием к Короткову, который в 1945 году находился в берлинском районе Карлсхорст, где разместилось представительство советской разведки. Жена Ко-роткова была еврейкой, а шеф контрразведки и его сторонники принадлежали к антисемитскому клану аппарата, который уже собирался заняться интригами в окружении Сталина, как раз начиная с 1949 года.

(Название Берлин-Карлсхорст или просто Карлсхорст почти на пятьдесят лет стало нарицательным словом, обозначающим аппарат советской администрации, и, прежде всего, советских спецслужб в Берлине. — прим. перев.)

Чтобы укрепить свое положение, Абакумов собрал в 1946 году в Германии досье, одновременно против генерала Ивана Серова, выходца из неофициального «личного кабинета» Сталина, и против маршала Георгия Константиновича Жу-кова, тогда наивысшего руководителя «советизированной» части Германии. В настоящее время, в 1951 году, этот механизм заработал в обратном направлении, запущенный Серовым против Абакумова.

Лишь с учетом этой информации можно продолжить рассмотрение и анализ со-бытий 1944 и 1945 годов, когда во Франции зондеркоманда Гестапо-Мюллера склонялась к сотрудничеству с Москвой.

Тогда можно понять, почему и как появились те обещания защиты, о которых Мюллер так смело писал Паннвицу 1 февраля 1944 года по поводу защищаемо-го ими Гуревича, он же «Кент», который, впрочем, не прекращал обманывать их перед Москвой.126

Итак, одно за другим последовали доказательства, которые свидетельствуют, что «Большая игра» никогда не была тем, что описывал Леопольд Треппер. Да-же если война и упразднила в невидимом аппарате СССР разделения между се-тями Коминтерна, НКВД и ГРУ, то старое соперничество между комиссарами-интернационалистами НКВД и национал-коммунистами ГРУ продолжалось.

(«Разделения» между агентурными сетями никогда не упразднялись и не могут упраздняться в принципе по причине конспирации. Вероятно, автор имел в виду снижение уровня конкурентного противостояния между разными разведывательными службами СССР. — прим. перев.)

Зная теперь о связях Гестапо-Мюллера со службами Абакумова или с самим ге-нералом, давайте проследим за событиями последних месяцев Великогерманского Рейха. В свете этих знаний потребуется заново оценить все события и по-ведение некоторых персонажей, начиная с Мюллера, который в 1944 году и до конца войны держит в своих руках все службы безопасности, в том числе СД и Абвер. Кроме того, он отныне входит в ближний круг фюрера и Мартина Борма-на, о чем свидетельствует дневник последнего, обнаруженный службами Берии в развалинах Берлина и врученный лично Сталину с сопроводительным письмом за номером 735 /б, от 22 июня 1945 года.

1944 — это год, когда даже еще до неудавшегося покушения на Гитлера как Шелленберг, так и Геринг или Риббентроп, каждый без ведома другого и, тем более, без ведома Гитлера, начинают попытки установления контактов с Запа-дом для зондирования возможности компромиссного мира, и, во всяком случае, для того, чтобы спасти свою жизнь. В кулуарах власти метаются как крысы, всякое достоинство утрачено. Уже даже проводятся тайные сборища, вроде то-го, на котором в конце 1943 года несколько высокопоставленных лиц рассуж-дали о том, «не наступил ли благоприятный момент, чтобы повернуться к Запа-ду, предложив ему открытие общего антикоммунистического фронта». Там при-сутствовали Шелленберг, граф Людвиг Шверин фон Крозиг, министр финансов, Феликс Керстен, массажист Гиммлера, который по этой причине вращался в кругах нацистской элиты, и, естественно, Генрих Мюллер, «который продемон-стрировал бурное несогласие с идеей поворота в сторону Запада». Разумеется! Мы же теперь знаем почему.

Зато когда Риббентроп начинает подозревать полковника Николаи, бюро кото-рого по-прежнему размещается в здании министерства иностранных дел, в том, что он установил контакты с Москвой, и просит Мюллера заняться этим вопро-сом, тот блокирует это расследование, что еще раз показывает его привязанно-сти. Между тем, за исключением Вальтера Шелленберга в его уже процитиро-ванных мемуарах и канадского автора Уильяма Стивенсона («Братство Борма-на»), ни одна западная книга не отметила этот факт, как и высказывания Мюл-лера, согласно которым «в случае поражения Рейха в Европе будет доминиро-вать СССР, и Запад будет неспособен ему сопротивляться».