Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

Книга «Кента», появившаяся в 1995 году и описывающая этот допрос, должна была бы просветить нас о том, что случилось с зондеркомандой. Гуревич писал свои мемуары в начале 1990-х годов, во время крушения СССР и его империи.

Он смог воспользоваться некоторыми секретными архивами, так как он упоминал и даже включил в книгу некоторые соответствующие документы, но, тем не менее, и он тоже никогда не упоминает ни о поведении Мюллера, ни о том, что могло с ним произойти. Мы только узнаем, что Паннвица после его прибытия подвергли допросу, затем еще раз допрашивали в 1946 году, и снова в 1947. Но какие вопросы ему задавали? Посадили ли его в тюрьму, в Гулаг? Или же он был под домашним арестом, и время от времени консультировал специалистов, которые восстанавливали сеть информаторов в советской оккупационной зоне? И зачем нужно было удерживать его до 1955 года, затем отправлять в Западную Германию, со многими другими, как будто он не представлял для Москвы уже никакого интереса, неужели только чтобы «оказать любезность» канцлеру Аде-науэру?

«Кент» в своих воспоминаниях проявляет себя очень красноречивым, но по этому поводу он молчит. Следовательно, даже в 1995 году определенные силы в Москве не хотели, чтобы полностью поднялся занавес секретности над Мюл-лером и членами зондеркоманды, которые были переведены на другие должности в 1944 и 1945 годах, такими как Фридрих Панцингер или Вилли Берг. Они также предпочли перейти на советскую сторону.

Миллионы немцев в то время бежали на запад, или мечтали туда добраться, как только будет возможно, но не подавляющее большинство посвященных в «Большую игру».

Француз Жиль Перро, которого трудно заподозрить в недружелюбии к Москве — где почти ежедневно следили за написанием его книги о «Красном оркестре», когда он навещал Леопольда Треппера в Польше — передает замечание, которое Абакумов бросил Трепперу: «Представьте себе, если бы вы работали на нас, а не на этих мерзавцев из Генштаба (т. е. ГРУ), ваша грудь была бы сейчас уве-шана орденами!»

(В этом отношении полезно ознакомиться с книгой немца Юргена Торвальда «Конец на Эльбе», основанной на радиограммах, которыми обменивались вер-ховные главнокомандования СССР и США, и которые были перехвачены немец-кой службой радиоразведки. — прим. автора.)

Что могло бы лучше подтвердить одновременно разницу духа, концепции и ме-тодов между Абакумовым и офицерами ГРУ, и, главным образом, то насколько значительной была роль Абакумова в 1945 году?

Перро отправился на встречу с Паннвицем, когда тот жил в Штутгарте, по воз-вращению из СССР, до того как переехал в Людвигсбург.

Он спросил его:

— Не боялись ли вы, когда решили укрыться в СССР?

— Послушайте, на аэродроме уже ждала машина, — ответил ему Паннвиц. Она меня привезла в министерство госбезопасности. Абакумов принял меня немед-ленно, и мы проговорили с ним два часа. Одно это должно было бы подсказать вам, что уже до нашего отъезда из Франции кое-что происходило, и что я не делал это вслепую…

Он так же дает понять, что он, уходя в Москву, думал о том, что еще сможет «быть полезным Германии». Но какой Германии, ведь ее больше не существует? Но ни Перро, ни «Кент», ни Треппер не упоминают больше о том, что потом случилось с Паннвицем и с его сотрудниками!

Зная об этих фактах, вернемся к позиции Генриха Мюллера. Какими бы подо-зрительными ни были часто свидетельства Треппера, но из всей их лжи и умолчаний можно извлечь правду, которая подтверждает правду «Кента», и раскры-вает игру, которую вел шеф Гестапо. Оба признают, что Мюллер неоднократно присутствовал на их допросах. Например, когда Карл Гиринг из зондеркоманды, допрашивал Треппера и объяснял ему, какие преимущества были бы у него, ес-ли бы он согласился на сотрудничество: он оказал бы СССР услугу, облегчив контакты с ним… Немцы желали бы достигнуть компромиссного мира… И так как это нельзя обсуждать официально на уровне канцелярий, то вместо этого с помощью радиоигры можно было бы устроить будущее…

Все авторы и отчеты ЦРУ, которые проанализировали документы «Красного ор-кестра», свидетельствуют, что Мюллер при этом присутствовал. Значит, он, не вмешиваясь, позволил Гирингу излагать эти теории и предложения. Нет ника-ких свидетельств или документов о том, что в какой-то момент Мюллер оспорил это желание компромиссного мира, к которому, как мы хорошо понимаем, стре-мился отнюдь не сам Гитлер, а некоторые члены его окружения, уже намеревавшиеся его предать.