Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

И получив по радиоволнам эту информацию, через девять месяцев после того, как Мюллер подтвердил защиту «Кента», Виктор Абакумов мог лишь благодуш-но ухмыляться…

Но действительно ли и Паннвица тоже захватила идея Евразии, над которой неизбежно будет господствовать Москва, или же он скорее понял, что на Западе у него не будет никаких шансов? Ведь он завоевал доверие Мюллера 10 июня 1942 года, когда после убийства Гейдриха безжалостно расправился с населе-нием поселка Лидице в Чехословакии.

Все мужчины в возрасте от пяти лет были истреблены. Женщины и девушки бы-ли сосланы. Мюллер ему доверял, тогда как на Западе тщательно регистриро-вались все действия такого рода, и составлялся список немцев, определенных как виновники. Следовательно, Паннвиц мог на что-то рассчитывать лишь на Востоке, если «Кент» гарантирует ему защиту, что и утвердит Центр своей шифровкой в феврале 1945 года.

Между августом 1944 года, периодом их пребывания в Берлине, и возвращени-ем «Кента» в СССР летом 1945 года, шеф зондеркоманды Паннвиц и его коман-да вместе с «Кентом» осуществили невероятную зигзагообразную поездку, ко-торая казалась бесконечной: через Германию к Боденскому озеру, затем в Ав-стрию и снова во Францию, чтобы добраться до Москвы.

Официальная история войны в 1944 и 1945 годах демонстрирует нам вполне сложившуюся картину, с изображением могущественных армий, которые на За-паде и на Востоке понемногу сжимают свои тиски вокруг Германии, затем со-ветские войска в одиночку окружают Берлин, так как Эйзенхауэр решил, что Советский Союз должен был первым войти в превратившуюся в руины столицу.

В реальности же несколько миллионов человек, любых национальностей, бежа-ли во все стороны, но преимущественно на запад, чтобы убежать от советских 130

армий, и главным образом от специальных подразделений НКВД, ответственных за чистку в тылу каждого фронта.

В таких условиях Паннвиц и «Кент» никак не смогли бы с оружием и с багажом выбраться из окруженного Берлина, чтобы перейти на сторону Москвы. Центр просил у «Кента» информировать, где бы он ни оказался, о том, что происходи-ло внутри немецкой шагреневой кожи, с каждым днем сжимавшейся все боль-ше. Кент в своих воспоминаниях действительно уточняет, что он постоянно свя-зывался с Москвой, пока они вместе с тем, что оставалось от зондеркоманды, катились к Боденскому озеру, въезжали в Австрию, и поднимались к маленько-му городку Блуденц в районе горного хребта Арльберг. Здесь они устраиваются в шале с передатчиком, всегда готовым к работе.

Там, у склона холма, их и обнаруживает 5 мая 1945 года передовое подразде-ление французской армии. Капитану Лемуану, удивленному этой разнородной группой, «Кент» представляется под именем Соколова, командира Красной ар-мии, выполняющего секретное задание с австрийскими и немецкими антифаши-стами. Он просит разрешения сообщить в Москву с помощью своего собственно-го радиопередатчика, что о них позаботится французская армия, и что он от-правится в СССР, как только это будет возможно.

Просьба удовлетворена, но команде придется проехать через Париж, чтобы вернуться в Москву. По-видимому, какой-то прямой путь из Австрии в совет-скую столицу через Центральную Европу представляется неосуществимым.

Рассказ «Кента», исследования других авторов, воспоминания Леопольда Треп-пера, не оставляют никаких сомнений: человек, который контролирует в Москве все тайные дела, — Абакумов. Ни внешняя разведка НКВД, ни ГРУ в это время не являются теми органами власти, по воле которых закроется эта глава войны. Такой орган власти — это «особый отдел НКВД», как говорит «Кенту» советский офицер, который встречает его с его командой в московском аэро-порту.

Далее, без разговоров, разворачивается сценарий, очевидно, продуманный за-ранее: «Кента» отделяют от его попутчиков. Его везут в Москву, не говоря ни слова. Его отправляют в камеру, затем, после часов ожидания, приводят в ка-бинет Абакумова. В кабинете уже находится еще один штатский, который ниче-131

го не говорит. Позже Гуревич узнает, что это был Всеволод Меркулов, народный комиссар внутренних дел (НКВД, в будущем МВД).

(В.Н. Меркулов возглавлял не НКВД, а НКГБ. — прим. перев.)

Несколько старших офицеров входят в комнату, но и они не открывают рот. Абакумов повторяет свои вопросы, резкие, жесткие, ядовитые, как будто «Кент» является подозреваемым. Это длится около трех часов. Затем вдруг, во второй части допроса, без объяснений, Абакумов становится любезным. Он принимает решение просто оставить «Кента» в этом месте на время, которое потребуется для разъяснения нескольких моментов. «Кент» подчеркивает, что его следует выслушать вместе с теми, кого он возвратил в СССР, и что нужно дать пояснения к документам, которые он привез с собой и которые содержат очень важные секреты, отсюда и его просьба, отправленная им, когда он был в Австрии, чтобы его принял лично Сталин: Паннвиц и он, например, давно знают о переговорах между Рузвельтом и Черчиллем, так как их агентам в течение этих последних месяцев удалось перехватить и расшифровать их телефонные переговоры.