Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

Февраль 1974 года, Центральный дом литераторов, 3 часа дня. За столиком Алексей Каплер. Кофе, пирожные… И внимательнейший слушатель — Сергей Поварцов. Никаких особых надежд он, понятно, не питает, но для порядка все-таки задает вопрос:

«…я спросил о романе. Быть может, Бабель мистифицировал современников? „Нет, почему же, — живо отреагировал Каплер — я хорошо помню, что однажды присутствовал на вечере, где Бабель читал отрывок из романа…“».

Исследователь хватается за карандаш и записывает, записывает…

«Как-то (вскоре выяснится, что в 1937 году — Б.-С.) мне позвонил Илюша Бачелис и сказал, что сегодня вечером у него на квартире (в Оружейном переулке в Хамовниках — Б.-С.) Бабель будет читать новые вещи. <���…> Илюша в это время ведал искусством в „Комсомолке“, его хорошо знали в писательских и журналистских кругах»…

Пару слов об Илье Израилевиче Бачелисе… Родился в 1902 году, а в 1926 окончил Институт внешних сношений в Киеве. Спустя какое-то время оказался в Москве. Про его заведование искусством в «Комсомольской правде» никто, кроме Каплера, не упоминает… Равно как о знакомстве с ним писателей или литературных посиделках у него на квартире. А вот знакомство с Бачелисом киносценариста Каплера можно объяснить совсем просто — в 1936 году, на пару с Михаилом Долгополовым, Бачелис сочинил сценарий увлекательного фильма «Граница на замке». Про то, как в Советский Союз пробрался немецко-фашистский лазутчик с телохранителями. Часть негодяев тут же попалась в руки пограничников, а остальных в ходе ожесточенной перестрелки похватали колхозники.

И год спустя фильм (режиссер Василий Журавлев) уже вышел на экраны.

А Каплер продолжает:

«Пришел я вовремя. Полон дом гостей, все ждут Бабеля.

Тут рассказчик отвлекается, и Поварцов его перебивает:

„— И как же прошла читка? Наверное, Бабель читал неизвестные рассказы, а не отрывок из романа?

Да нет. Он предупредил нас, что это именно глава из нового романа.

Назывался он не то „Чека“, не то „Чекисты“. О чем глава? Насколько я помню, это история коменданта губернской „чеки“, который приводил приговоры в исполнение… И вот он пришел в негодность, заболел что ли… Его демобилизовали, дали пенсию, и поехал он к себе в родную деревню. Ну, так вся глава о том, как этот человек не может найти общий язык с крестьянами, которые, кажется, ничего о своем земляке толком не знают. Или, может быть, наоборот — все знают и потому ненавидят. Бывший комендант-чекист испытывает драму страшного одиночества от невозможности найти контакт с нормальными людьми. Гигантской силы вещь…“

— Как вы думаете, где же рукопись романа? — спросил я Каплера.

Алексей Яковлевич отхлебнул из чашки, вздохнул:

— Когда меня выпускали на свободу, то вернули все вещи и бумаги. В этом учреждении существовала строгая форма. Я не сомневаюсь, что к Бабелю применили другую форму — „подлежит уничтожению“» {373} .

Простодушие Поварцова не вполне искренно — о том, что Каплер делится воспоминаниями о читке Бабелем пропавшего романа, ему было известно, как минимум, за два года до разговора со сценаристом — из книжки Федора Левина:

«Главу из этого романа он читал своим друзьям А. Каплеру и И. Бачелису» {374} .

А в остальном… Какие у нас основания не верить Каплеру? Ведь даже осторожный и придирчивый профессор Флейшман (Стэнфорд, Калифорния, США) решил, что «[х]отя рукописи этого произведения до нас не дошли, было бы ошибкой ставить под сомнение факт работы писателя над ним», — и сослался на приведенные показания Каплера {375} .

Но в том-то и беда, что Каплер беседовал не только с Поварцовым…

Вот еще одно воспоминание:

«Середина июля 1985 года. Ночь. Через месяц я оставлю Баку, перееду в горбачевскую Москву. Холодно прощаюсь с городом, он же, напротив, одаривает последними знаками внимания. Один из них — коротенький рассказ о Бабеле. К нам в гости приходит актер театра Рауф Ханджанов — между прочим, шекинский хан, — и я провожаю этого эстета и интеллектуала, вывожу из „бермудского треугольника“ — нашего блатного района Кёмюр Мейданы. А он с подобающим актеру мастерством рассказывает мне, как сдружился однажды в пансионате с Алексеем Яковлевичем Каплером и как тот поведал ему совершенно головокружительную историю. Оказывается, Каплер последним видел Исаака Эммануиловича: Каплера вводили на допрос, а Бабеля выводили. Бабель был без очков, глаза его медленно подступили к Каплеру, передавая по эстафете тщету простой человечьей правоты. Бабель не поздоровался с кинодраматургом: не до знаков внимания на сталинской одной шестой. Каплера усадили на тот же самый стул, на котором сидел Бабель. Он окинул взглядом стол и увидел две папки. На одной стояла печать: „Хранить“ — то был его, Каплера, сценарий, на другой: „Уничтожить“ — роман Бабеля. Роман — о чекисте, возвратившемся в родную деревню (местечко?) строить новую власть, роман о земле и крестьянстве… По заверению Каплера, Бабель писал его давно, прятал в сундуке, иногда доставал что-то подправить и снова прятал. Случалось, читал друзьям отрывки. Одним из слушателей был Алексей Яковлевич. Он не сомневался в том, что буде роман дописан и уцелей, мы открыли бы для себя нового Бабеля — романиста» {376} .